четверг, 18 сентября 2014 г.

Рагнеда Глядач. Акторка Галіна Плятонава. Койданава. "Кальвіна". 2014.




                                                   АКТОРКА ГАЛІНА ПЛЯТОНАВА


    Галіна Савічна Плятонова нарадзілася 27 кастрычніка 1958 г. у пасёлку Марха (зараз у межах г. Якуцка) Якуцкай АССР, у настаўніцкай сям’і.
    Ад дзесяці гадоў пачала займацца ў балетным гурту Якуцкага Палацу піянэраў. Так працягвалася да сёмага кляса, а потым сям’я Галі пераехала ў пасёлак Жатай за 15 км ад Якуцка і езьдзіць у Якуцк стала ўжо далекавата. Вучылася Галя добра, з задавальненьнем сьпявала ў школьным хоры і працягвала танчыць у самадзейным калектыве жатайскага Дому культуры.
    Пасьпяхова скончыўшы жатайскую сярэднюю школу паступіла Далёкаўсходні пэдагагічны інстытут мастацтваў на акторскі факультэт (пэдагог А. Я. Мамантаў), які скончыла ў 1979 г.
    Вярнуўшыся ў Якуцк пачала працаваць у Рускім драматычным тэатры імя А. С. Пушкіна. Дарэчы, яе на шматлікія гады закамплексавала “кімсьці” кінутая фраза: “якутка ў рускай клясычнай драме?”, што прымусіла адчуць яе “белай вараной”, не такой, як усё, і не ў лепшым сэнсе...


    Калі Галіна выканала ролю цыганкі Машы ў спэктаклі “Жывы труп”, які паставіў рэжысёр Вадзім Мухін, яна неўзабаве зрабілася ягонай жонкай.


    Вадзім адразу растлумачыў, што жонка рэжысёра - роля адмысловая і папрасіў блізкіх сябровак у тэатры не заводзіць, на сходах не выступаць, таму што яе меркаваньне будзе ўспрымацца як яго, і не крыўдзіцца, калі ён будзе на рэпэтыцыях гарлаць на яе, каб праз яе іншыя акторы зразумелі, што ад іх патрабуецца...


    Затым яны зьехалі ў Архангельскую вобласьць, працавалі ў драматычным тэатры горада Котласа, пазьней пераехалі ў Беларусь, дзе працавалі ў Магілёўскім абласным тэатары драмы і камэдыі імя Вінцэнта Дуніна-Марцінкевіча ў Бабруйску.

    3 ліпеня 1991 г. Вадзім Мухін пад час гастроляў нечакана памёр у Котласе і быў пахаваны на гарадзкіх могілках.

    Пасьля сьмерці мужа Галіна з дачкой вярнулася ў Якуцк. Яна акторка Дзяржаўнага Акадэмічнага Рускага драматычнага тэатра імя А. С. Пушкіна, заслужаная артыстка Рэспублікі Саха (Якутыя). У 2008 г. узнагароджаная Граматай Прэзыдэнта Рэспублікі Саха (Якутыя).


    Літаратура:
    Я так и не сыграла «чистых» героинь... // Горожанин. Якутск. № 1. 1997.
    Феоктистова И.  Галина Платонова: Один день и... вся жизнь. // Илин. Якутск. № 2-4 (14-15). 1998.
    Феоктистова И.  Галина Платонова: Один день и... вся жизнь. // Театральная газета. 17 октября 2000. С. 11.
    Платонова Галина Саввична. // Энциклопедия культуры и искусства Якутии. Кн. 1. Якутск. 2011.
    Рагнеда Глядач,
    Койданава.




Голда Брэх. Юрта Сьвету. Койданава. "Кальвіна". 2014.

  
 

    Таронта (Канада)
                                                                      “ЮРТА СЬВЕТУ”


    29 лістапада 2008 году ў будынку Меtrо Наll Rotunda “Юрта Сьвету” зьбірала сваіх сяброў на першую этнакультурную выставу-сустрэчу пад эгідай абмену спадчынай карэнных народаў сьвету. Што такое “Юрта Сьвету” і чым яна цікавая нам, беларусам?
    “Юрта Свету” - гэта грамадзкая арганізацыя, створаная па ініцыятыве і высілкамі адной надзвычайнай, энэргічнай жанчыны, якуткі па паходжаньні, шаманкі з вышэйшай мэдычнай адукацыяй Аляксандры Грыгор’евай. Мэтай арганізацыі зьяўляецца яднаньне карэнных народаў сьвету дзеля захаваньня і сваёй нацыянальнай спадчыны, і абмену яе набыткамі. Адметнасьць цяперашняга фэстывалю, праведзенага у лістападзе, палягала ў тым, што ён меў на мэце рэпрэзэнтаваць канадцам малавядомыя заходняму чалавеку культуры народаў, што жывуць на ўсход ад Польшчы. Не сакрэт, што для канадцаў усе выхадцы з гэтага вялізнага рэгіёну - гэта ўсе “рускія”, таму фэстываль даў таронтаўцам унікальную магчымасьць пазнаёміцца з усёй разнастайнасьцю і адметнасьцю народаў, што жывуць там. Падчас першай такога кшталту імпрэзы пасябравалі як прадстаўнікі эмігранцкіх нацыянальных суполак ды абарыгены Канады, гэтак жа госьці з самой Якуціі. І беларускае прадстаўніцтва зазнала тут вельмі цёплы, зацікаўлены прыём. Усім было тут утульна. Бо юрта – гэта не проста лёгкае, зручнае ў качэўі жытло, але гэта і пачатак, што яднае розныя пакаленьні. “Юрта для нас, - гаворыць арганізатар форуму А. Грыгор'ева, - гэта і дом, і маленькая мадэль Сьвету. Але сёньня для нас, эмігрантаў, домам робіцца ўвесь Сьвет. Я імкнуся да таго, каб Сьвет рабіўся надзейным і цёплым, як дом, каб у любым кутку Зямлі кожны пачуваўся, як у Юрце Сьвету”.
    А нашую Беларусь у “Юрце Сьвету” прэзэнтавала пісьменьніца і перакладчыца Ірына Верабей. Але на гэты фэстываль яна атрымала пэрсанальныя запросіны як сябра Канадзкай асацыяцыі вышывальніц. Вялікую цікавасьць у наведвальнікаў і ўдзельнікаў “Юрты” выклікала яе калекцыя вышываных работ, створаных на аснове традыцыйных беларускіх сымбаляў. Адметным ёсьць тое, што Ірына не толькі робіць новы дызайн, вышывае, але яшчэ прапануе канадцам схемы сваіх работ для вышыўкі. “Я імкнуся пазнаёміць канадцаў з найцудоўнешай вышывальніцкай спадчынай нашага народу, гаворыць яна. - І хачу, каб людзі не проста паглядзелі выставу, пацокалі языкамі і пайшлі сабе далей. Я хачу, каб кожны з іх мог займець часьцінку нашай Беларусі, створанай іх жа рукамі. А дасьведчаных канадзкіх вышывальніц можна зацікавіць адно цікавымі крэатыўнымі дызайнамі. Я з вялікай радасьцю і гонарам прыняла запросіны на гэты форум, бо імкнуся скарыстаць кожную нагоду, каб расказаць канадцам аб Беларусі”.
    Ірына Аксёнава (Таронта).
    /Беларусы ў свеце. № 12. Мінск. Снежань. 2008. С. 1; 3./




    У нас в Торонто.
                                                              «ЮРТА МИРА»
                                             НАВСТРЕЧУ ВАНКУВЕРУ-2010
                                                            Выпуск № 564, 2008
   Месяц ноябрь в мировом календаре - это период благодарности: родителям, предкам, природе и высшим силам. Сила человека в это время стоит очень близко к духовным силам природы, и в этот период и мы нуждаемся в осмысления нашего единства со всеми, нашего места и роли в общем мире.
    Мы предлагаем вам не пропустить удачный случай и посетить международную этнокультурную выставку-встречу «Юрта Мира» , которая будет проводиться по инициативе Александры Григорьевой в пятницу и субботу 28-29 ноября в Metro Hall Rotunda под эгидой наследия коренных народов мира. Пожалуй, эта первая общественная инициатива, целью которой является подготовка встречи с Ванкувером -2010 г.
    Канада – страна культурного многообразия, в которой коренные народы занимают значимое место. Однако в настоящее время внимания к ним все еще недостаточно - и не столько по причине официального статуса, а по причине дефицита межкультурного интереса нас с вами друг к другу. В круге современных проблем жизни нам не хватает истинного внимания к себе самим, не говоря уже об окружающих. А жаль! Именно на фоне замкнутости и разделенности с другими общностями - семьей, друзьями, своей национальной группой, оторванности от единства с обществом страны, где мы живем, наши вопросы и проблемы приобретают неразрешимую и пугающую форму. Скажите, что для вас сегодня значат слова «род», «земля», «община», «мир»? Для большинства из нас это давно забытые архаизмы, но хорошо, что пока не для всех людей. Что это может нам дать? Приходите на выставку «Юрта Мира», и вы сможете увидеть, как можно жить в наше время в единстве и гармонии с большим Миром и воплощать свои мечты.
    Все это вам смогут показать Александра Григорьева – инициатор и президент Международной общественной организации «Юрта Мира» - и круг ее друзей, участников выставки-встречи. Именно она подала идею и возглавила организацию мероприятия, которое состоится 28-29 ноября в Metro Hall Rotunda при поддержке мэрии г. Торонто и других официальных структур и общественных организаций.
    Чем уникально и интересно данное мероприятие и что оно может открыть нам?
    Во-первых, выставка «Юрта Мира» выполняет миссию дипломатии культур коренных народов и межкультурного обмена, и главным ее интересом и целью является важное для всех нас событие – предстоящая Олимпиада в Ванкувере в 2010 г. Всем нам известно, что следующие Олимпийские Игры проходят на канадской земле. Примечательно то, что право представлять культуру Канады досталось именно коренным народам. Этот факт нашел отражение даже в эмблеме Олимпиады. Этим летом премьер Британской Колумбии Гордон Кэмпбелл заявил о создании новой программы «Культура коренных народов», которая будет осуществляться на всех 15 крупных спортивных объектах предстоящих Олимпийских Игр. Главный управляющий Оргкомитета-2010 Джон Фэрлонг подчеркнул, что в рамках этой программы представители многих коренных народов смогут показать свое наследие всему миру.
    Еще задолго до этого заявления Александра обращалась к правительству Якутии с инициативой участия в культурной программе Олимпиады в Канаде и теперь, когда эта возможность стала реальной, министр внешних связей Республики Саха Г. Д. Никонов сообщил о том, что они создали отдел подготовки к Ванкуверу-2010.
    Надо сказать, что олимпийская эпопея Александры Григорьевой заслуживает отдельного и содержательного рассказа. Ровно тридцать три года назад на Олимпийских Играх в Монреале в 1975 г. три якутских спортсмена по вольной борьбе взяли золото и два серебра. Это были Павел Пинигин, Роман Дмитриев и Александр Иванов. Все они – земляки Александры, громко заявившие тогда о народах Якутии на весь мир. Эту традицию и продолжает «Юрта Мира» тем, что помогает открывать дорогу новым талантам. Именно благодаря участию Александры стало известно имя эвенкийской спортсменки Насти Диодоровой, инвалида детства, взявшей в Пекине на Паралимпийских Играх серебряную медаль по плаванию. Настя потеряла обе руки в три года, но это не помешало ей проявить заложенные творцом таланты. Понимая это, у Александры хватило сил вдохновить своих земляков, якутскую диаспору и многих людей на борьбу за участие Насти в Олимпиаде в Афинах 2004 года, где она заняла четвертое место.
    Когда узнаешь долгий путь борьбы со всеми бюрократическими ограничениями, спрашиваешь себя - откуда могут взяться такие силы? Теперь Настя стала надеждой российской сборной и гордостью двух последних Паралимпийских Игр. Ей почти нет равных в мире, а «Юрта Мира» вместе со своими земляками продолжает бороться за нового участника Олимпиад Владимира Балынца. А. Григорьева также ведет огромную работу для получения возможности участия в культурной программе Олимпиады в Ванкувере, так что мы с вами увидим «маленький кусочек Ванкувера» значительно раньше.
    Во-вторых, выставка «Юрта Мира» уникальна как организационный феномен и необычное самобытное культурное явление. На ней вы встретите многих интересных людей из разных мест, но она состоится благодаря инициативе всего одного человека, Александры Григорьевой, якутки по рождению, которая является иммигрантом, так же, как и мы с вами. Пожалуй, самое удивительное, что якутское землячество, которое смогло привлечь к мероприятию и аборигенов, и иммигрантские этнические сообщества, очень маленькое. Однако масштабность их работы и энергия вас удивят! «Юрта Мира» имеет международный статус и статус постоянного члена Форума по коренным народам Организации Объединенных наций с 2004 г. Александра Григорьева поддерживает тесные деловые и творческие контакты со своей родиной – Якутией (Республика Саха) и многими странами мира. В прошлом году в составе якутской делегации Александра принимала участие в VI Сессии постоянного Форума при ООН в Нью-Йорке, где мировому сообществу было представлено богатство и многообразие традиционного наследия коренных народов Сибири и Севера под названием «Эпос Олонхо» и которое вошло в список ЮНЕСКО нематериального наследия человечества. Сегодня именно коренные народы обращают наше внимание на необходимость помнить о своих корнях. Малые народы – это цивилизация, огромная, но другая, играющая огромную роль в равновесии и многообразии нашего мира наряду со всеми остальными. Приходите, и вы убедитесь в этом на выставке.
Выставка представит уникальную экспозицию о народах Сибири «Эпос Олонхо», фильм о Якутии, снятый японскими документалистами, а также национальные костюмы, украшения, уникальные сувениры и изделия национальной кухни и многое другое. Достаточно сказать, что в программе мероприятия примут участие делегации и официальные представители Республики Саха, Татарстана, Кыргызстана, Санкт-Петербурга, Марий-Эл а также канадские землячества татар, болгар, белоруссов, украинцев и аборигены Онтарио. Делегацию Республики Саха представят А. В. Мигалкин (департамент по делам народов и федеративным отношениям Якутии, Я. В. Игнатьева (Дворец дружбы народов), В.И.Дьяконова (филиал «Юрта Мира»), В.Г.Власов (театр Олонхо) и многие другие. Приветствие выставке направил мэр Торонто Дэвид Миллер. Огромную помощь и поддержку оказали и депутат Parkdale High Park Горд Пекс (Gord Perks) и координатор Metro Hall Rotunda Келли Молинс (Kellie Mollins). Специального корреспондента Гамиру Гадельшину присылает аппарат президента Татарстана.
    Возьмите с собой детей. На выставке они смогут прекрасно провести время в детском уголке, увидеть игрушки мамонтят, сделанные руками детей Якутии, Чукотки, Ханты-Мансийска и других регионов Сибири, специально привезенные для этой выставки Сергеем Слесаревым, представителем авиакомпании «Шар». Уникальным случаем для нас является возможность увидеть и ощутить исконный дух человеческого дома, посетив настоящую юрту. Одну из юрт специально для выставки привезет из Вашингтона посол Кыргызстана Замира Садыкова.
    Юрта - это не просто специфическое и легкое в транспортировке жилище. Юрта - это начало общности, которое собирает вокруг одного очага разные поколения и где каждый при этом занимает свое место. Юрта – это когда все вместе, и при этом никто не оттеснен и не оставлен. Задумайтесь, разве именно этого всем нам не достает в глубине души? Идея выставки «Юрта Мира» несет глубокий смысл объединения общностей людей, независимо от нашего деления на местных или приезжих. Мы сегодня нуждаемся в том, чтобы научиться жить в любом месте Земли, как в «Юрте Мира».
    В-третьих, выставка «Юрта Мира» может много дать лично каждому из нас в плане понимания своих сил и возможностей. Все мы знаем, как не просто снова обрести себя в полной мере после иммиграции и не отказаться от своих планов и надежд, не потеряться в повседневных заботах. Всегда есть шанс сделать жизнь чем-то большим, чем борьба за выживание. Приходите и пообщайтесь с людьми, у которых это получается. Мы сможем много сделать для себя уже тем, что проявим свой интерес и станем участниками этой грандиозной инициативы. Вдумайтесь сами, если у одной женщины здесь, в Канаде, хватает сил представлять свой 400-тысячный народ Якутии, вдохновлять окружающих на коллективное сотрудничество, неужели у нас не хватит сил на себя самих? У каждого из нас есть нереализованные пока мечты и проекты. Это наши с вами личные олимпийские вершины. Это мероприятие может научить нас, как двигаться к своим достижениям вместе, и мероприятие в Metro Hall Rotunda - прекрасный повод для начала. Приходите на выставку, приводите своих друзей, детей, и пусть окружающий вас мир станет Юртой, надежной и теплой, чтобы каждый из вас всегда приходил к своему «олимпийскому финишу» первым!
    «Юрта Мира» ждет своих новых друзей 28-29 ноября в Metro Hall Rotunda (55 John St. Toronto ON M5V 3C6 (south/east corner of King & John, 2 blocks east of Spadina, 2 blocks west of University).
    Время работы выставки – с 8:00 утра до 9:00 вечера.
    www.yurtamira.org. 416-530-7436
    Берта Луминская
    /russianexpress.net/details.asp?article=5901.../

                         Международная общественная организация "Юрта мира" (Якутия)
                             приняла участие в VI сессии постоянного Форума при ООН
                                   по вопросам коренных народов Севера, который прошел
                                                   с 14 по 25 мая 2007 в Нью-Йорке.

    22 мая 2007 в Конференц-зале штаб-квартиры ООН в Нью-Йорке прошло выступление "Юрты Мира" на тему “Shamanism, traditional medicine and the maintenance of biodiversity”. Выступление делегация открыла директор международной общественной организации «Юрты Мира» Варвара Дьяконова (Якутск), которая кратко рассказала о целях организации, представила всех членов делегации, и поздравила Александру Григорьеву с ее 60-летием.
    После вступительного слова Анна Данилова (Саха-Якутия) спела песню-благоcловение на якутском языке, благословляющую всех людей в большом зале на 200 человек, привлеченных мелодичной музыкой и красочными костюмами выступающих.
    Сразу после песни выступающие завели групповые танцы «Осуохай» и «Ехор», которые присутствующие восприняли с большим интересом.
    Затем, Александра Григорьева (Канада) в своей речи ознакомила аудиторию с различными народными способами лечения, в том числе и с помощью шаманизма.
    Степан Попов (Саха-Якутия) рассказал о применяемом им в лечении людей массаже с давлением
    Анатолий Алексеев (Саха-Якутия) представил известного эвенкийского шамана Савэя из Иенгры (Нерюнгри), и показал документальный фильм, показывающий процесс целительства шаманом реальных людей.
    И наконец, шаман Савэй выйдя на сцену, пригласил всех присутствующих подойти и расположиться поближе во время его выступления. Он камлал около получаса, и в течение всего этого времени никто из присутствующих не издал ни единого звука - мистическое ощущение.. Закончив камлание, Савей передал его шаманский костюм зрителям, это, говорят, помогает ему выйти из транса. С помощью этого действия одевания костюма зрителями, темные духи теряют след и не могут найти Шамана. Уставший до опустошения Савэй медленно закурил сигарету во время своего отдыха...
    В заключение Анатолий Алексеев ответил на несколько вопросов, и все покинули зал с чувством причастности к таинству, унося домой свои очищенные и обновленные души.
    Фотографии Александры Ивановой
    11 июня 2007.
    /diaspora.sakhaopenworld.org/announ14.shtml/

                                                                    NINTH SESSION
                                        OF THE UNITED NATIONS PERMANENT FORUM
                                                             ON INDIGENOUS ISSUES
                                                                    19-30 APRIL 2010
                                                      PhD. Alexandra Grigorieva, PhD
                                                              President, Yurta Mira
                                                                 Tel. (416) 530-7436
                                                     alexandra.grigorieva@utoronto.ca
                                   Выступление Александры Григорьевой (Канада)
                                       на девятой сессии Постоянного Форума
                            по вопросам коренных народов ООН в Нью-Йорке, США.
    Дорогие участники 9-го Форума!
    Я рада приветствовать вас в пятый раз в стенах этого здания. Каждый раз приезжая сюда, я чувствую, как будто я приехала домой и встретила близких родственников. От имени "Юрты Мира" я хочу поблагодарить Эльзу Стаматополоу (глава секретариата Постоянного форума коренных народов мира) за ее замечательную работу по поддержке коренных народов по многим вопросам нашей нелегкой жизни на этой Земле.
    Я также хочу выразить признательность моему доброму другу и соратнику по работе за права коренных народов Канады и мира, доктору Уиллтон Литлчайлду. Как и доктор Литлчайлд, я верю, что национальные виды спорта и традиционная культура являются важными проявлениями самобытного лица каждой коренной нации. Благодаря ему "Юрта мира" сделала выставку в павильоне аборигенов 4-х наций с помощью Лия Маккензи и Уиллтон Литчайлд в Ванкуверской Олимпиаде 2010 года.
    22 апреля этого года я и группа представителей якутского отделения "Юрты Мира" были на приеме организации доктора Литлчайлда по поводу проведения Всемирных Спортивных Игр коренных народов, которые состоятся в 2012 году в Виннипеге (Канада). Доктор Литтлчайлд пригласил "Юрту мира" в составе 50 участников коренных народов Сибири принять участие в этих Играх. Большое спасибо, Доктор Литлчайлд, за Ваше приглашение.
    Перед "Юртой Мира" стоит задача отобрать достойных представителей моей родной Сибири для участия в вашей Олимпиаде. Я прошу Постоянный Форум оказать поддержку в осуществлении этой задачи.
    Теперь хочу сказать несколько слов о нашем новом проекте - создании Музея "Юрты Мира" при поддержке Эльзы Стаматополоу (глава секретариата Постоянного форума коренных народов мира). Цель нашего музея - пропагандировать объединение коренных народов всего мира под эгидой Постоянного Форума при ООН. Мы планируем открытие отделений этого Музея во многих странах, где сосредоточено коренное население, с тем чтобы отображать роль работы Постоянного Форума и его значение для коренного населения той или иной страны. В частности, отделение нашего музея уже открыто в моей родной Якутии в селе Кебергене Абыйского Улуса республики Саха (Якутия), научный руководитель Лидия Черемкина, историк, которая проводит исследования в рамках Постоянного форума коренных народов мира за период с 1998 года и по сегодняшний день. Конечно, мы столкнулись с большими организационными и экономическими трудностями и потому просим Постоянный Форум выразить свою поддержку этому начинанию.
    21 апреля в конференц зале ЮНЕСКО была представлена презентация открытия музея "Юрты Мира" о работе постоянного форума коренных народов мира при ООН.
    Мы обращаемся к г-же Рашель Рока (представитель ЮНЕСКО по коренным народам мира) с просьбой ходатайствовать о поддержке деятельности музея.
    Я также приглашаю представителей многочисленных наций, присутствующих на этом Форуме способствовать открытию такого музея в вашей стране. Ведь это наша общая цель - донести до сознания наших народов что только в объединении и гласности мы обретаем силы и возможности улучшить положение коренных народов.
    Декларация о правах коренных народов была принята Генеральной Ассамблеей в четверг 13 сентября, в большинстве из 144 государств "за", четыре голоса "против" (Канада, Новая Зеландия и Соединенные Штаты) и 11 воздержавшихся (Азербайджан, Бангладеш, Бурунди, Бутан, Грузия, Кения, Нигерия, Россия, Украина).
    С момента ее принятия, Австралия изменила свою позицию и теперь поддерживает Декларацию. Колумбия и Самоа также изменили свою позицию и заявили о своей поддержке Декларации.
    Однако Российская Федерация до сих пор находится в числе воздержавшихся. И поэтому Якутия, обладая огромными природными богатствами, содержится на дотации России. В следствии чего, социально-гарантированная обеспеченность населения низкая. Транспортные расходы, продукты питания гораздо дороже, чем в центральных регионах России.
    Факт не подписания Российской Федерацией Декларации прав коренных народов мира остро поставила вопрос о выживании коренных и малочисленных народов Сибири. Обострение ситуации дошло также до образования и культуры. В связи с сокращением региональных компонентов изучение родного генетического языка стала проблемой.
    ЮНЕСКО выступает в поддержку многоязычия, именно по ее инициативе ООН приняла решение отмечать "Международный день родного языка" с 21 февраля 2000 года. Инициатива ЮНЕСКО по отстаиванию лингвистического многообразия отвечают одному из приоритетных направлений ее деятельности- защите нематериального наследия. Речь идет о сохранении богатства форм традиционной и народной музыки, танцев, обрядов и навыков фольклора и родных языков коренного населения.
    Каждый народ с его самобытной культурой - это достойное уважение и заботливой защиты составная часть мировой цивилизации. Язык каждого народа не менее родной, чем язык тех, кто стремится установить в многонациональной стране свой языковой диктат.
    Родной язык это душа и живая история народа, его многовековая культура основа его исторической самобытности и будущего развития. Народы исчезают с исчезновением их языков. Народ жив, пока живет его язык. Язык жив, пока он неприкосновенен для любых форм насилия над ним.
    Наш постоянный форум является рупором работы коренного населения земли. Поэтому мы обращаемся к Постоянному форуму коренных народов мира и главам правительств Азербайджана, Бангладеш, Бурунди, Бутан, Грузии, Кении, Нигерии, России и Украины изменить свою позицию и поддержать Декларацию прав коренных народов.
    Благодарю за внимание и до встречи в следующем году!
    25 мая 2010.
    /diaspora.sakhaopenworld.org/grigorieva4.shtml/

                                                                 «Юрта мира»
    Презентационный проект «юрта мира» при постоянном форуме ООН прошел в эти дни в развлекательном центре «Вояж» под руководством президента общественной организации Варвары Дьяконовой.
    По древнему обычаю в начале мероприятия участники провели обряд очищения, девушки в национальных костюмах угощали гостей блюдами национальной кухни. На выставке широко были представлены фото-стенды об открытии «Юрты мира» при международном постоянном форуме «ЮНЕСКО» ООН в Канаде, также национальная одежда эвенов юкагиров, украшения из костей рыбы, сумки из оленьей шкуры, старинные промысловые и домашняя утвари.
    В своем выступлении В. И. Дьяконова отметила, что проект «Юрта мира» работает с 1998 г. И что в мае этого года проект по приглашению председателя форума коренных народов мира при ООН госпожи Эльзы Стамотолони будет презентован на форуме, который пройдет в Нью-Йорке и при посещении Колумбийского университета.
    Также она отметила, что музей «Юрта мира» им. Э. Стамотолони сейчас действует в с. Кебергене Абыйского улуса. В музее выставлены много экспонатов про коренных народов Севера, сюда часто приходят школьники и занимаются вышиванием и рукоделием. В плане работы общественной организации – международный творческий тур по Циркуполярному кругу Арктики с посещением Ленска, Оленька, Белой Горы, Чокурдаха, Черского, Зырянки; по приглашению президента Казахстана Н. Назарбаева участие в открытии Юрты – Духовного центра в Астане в августе 2011 г., а также участие во всемирных спортивных играх коренных народов мира в г.Виннирей в 2013 г. в Канаде.
    В. М. Попов,
    участник форума «Юрта мира».
    /Эхо столицы. Якутск. 28 февраля 2011./

                                               Хозяйка "Юрты Мира" и ее японка
                                             -Не только наблюдают, но и действуют-
    Несмотря на сравнительно молодой возраст общественная организация "Объединение по развитию культуры и традиционного быта коренных народов Севера "Юрта Мира" была основана в 2005 году, во время работы четвертого форума по вопросам коренных народов в Нью-Йорке нынче она удостоена статуса наблюдателя. Вместе со своим детищем Александра Григорьева в июне этого года успела принять участие в работе Конгресса народов России, а также в шестом форуме ООН, посвященном проблемам коренных народов мира, где якуты тоже представляли Россию.
    "На колоритном фоне делегаций российские якуты сумели привлечь к себе повышенное внимание - зал библиотеки ООН имени Дага Хаммершельда раскалял шаманский бубен, призывающий духов, а делегация якутов в национальных костюмах после завершения древних ритуалов солнцепоклонников распевала в холлах "Подмосковные вечера" - вспоминала пресса о поездке наших участников на форум. Призыв президента всемирного движения коренных народов "Юрта Мира" с трибуны ООН к правительствам стран об увеличении инвестиций в поддержку коренных народов был встречен овацией разноязыкой публики.
                                                                  -Путь к триумфу-
    Даже подруги Александры Михайловны называют ее не иначе, как человеком-феноменом, якутским Буддой. Она родилась в поселке Саккырыр Эвено-Бытантайского района. В 1974 году окончила историко-филологический факультет Якутского госуниверситета, защитив диплом на тему: "Участие женщин Якутии в государственном управлении с 1938-го по 1957 год". Работала воспитателем, в системе "Госстраха", восемь лет печатала на якутском языке доклады для обкома партии. Уже после Московского медицинского училища в 1993 году в Российской Академии наук защитила кандидатскую диссертацию на тему "Медико-биологический аспект народного врачевания в Якутии". Автор двух монографий. Как активный участник всевозможных конференций, семь лет назад на первом международном форуме психотерапевтов, проходившем в столице Австрии Вене, Александра Григорьева получила приглашение в Канаду, где впоследствии и осела на постоянное место жительства. Занимается народным врачеванием и продвижением идей традиционного образа жизни коренных народов мира. Там же, в Канаде, живет и работает ее единственный сын.
    Выиграв конкурс в секретариате Форума коренных народов мира при ООН с тематической работой "Шаманизм, народная медицина и охрана окружающей среды" в марте этого года, "Юрта Мира" приняла участие в судьбоносном шестом форуме. Кстати, в английской транскрипции название этого общественного объединения так и пишется: "Yurta Mira". Яна Игнатьева, оформившая выставку прикладного искусства и собравшая ансамбль национальных костюмов, а также Мария Осипова, обеспечившая звуковое сопровождение выступлений (горловое пение, хомус) и режиссуру, вспоминают об этой поездке с большим воодушевлением.
    В том числе благодаря этому фурору широкую поддержку своей деятельности Александра Григорьева приобрела в канадском Законодательном собрании, где у нее появился постоянный соратник, депутат Пегги Наш. Кроме того, бывшая россиянка наладила тесное взаимодействие с местными аборигенами и университетом Торонто.
    Для реализации уставных целей "Юртой Мира" предложено построить по программе "Water Front" мэрии Торонто Центр духовной культуры коренных народов Севера, представляющий материальную и духовную культуру аборигенного населения для широкого круга туристов и общественных организаций. Совместно с другой общественной организацией "Four Host Nations" решено открыть павильоны культуры коренных народов ("Aboriginal Trade Pavilion") и "Юрты Мира" в рамках зимних Олимпийских игр 2010-го года. Свой проект Александра Григорьева намеревается посвятить героическому эпосу Олонхо, признанному по линии ЮНЕСКО мировым шедевром нематериального наследия. Предложение поддерживают правительство Канады и ООН.
                                               -Вот я, простая якутская женщина-
    Именно на Олимпийских играх в Канаде, Монреале знаменитые якутские борцы Павел Пинигин, Роман Дмитриев и Александр Иванов 30 лет назад прославили наш северный край на весь мир, - как всегда, торжественно и громогласно поясняет Александра Григорьева.
    - А как вы общаетесь с канадскими властями? Английский выучили?
    - Да нет, откуда! У них там синхронный и письменный переводы, они же с аборигенами всего мира работают. Хотя язык, конечно, не помешал бы. Вот сейчас нужно переводить документы с английского языка на русский - большая проблема.
    "Юрте Мира" и еще четырем общественным организациям аборигенов Канады поручили организовать программу культурных мероприятий. Если в этом примет участие Якутия, название нашей северной республики вновь прогремит на весь мир.
    Почему я решила снять фильм об Александре? - переспрашивает, превозмогая мой английский, Киоко Ёкома.   Потому что она такая одна: открытая, талантливая гуманистка. Она не говорит ни на одном из официальных языков Канады, вместе с тем находит со всеми общий язык. В современном мире, которым правят деньги, выживают материалисты, Александра несет послание о том, как важно соединять города, страны и нации, о том, насколько важно сохранять традиции.
    Муж Киоко по национальности турок. Однажды он показал супруге газетную статью. В тюркоязычной газете Канады написали про якутянку, у нее даже взяли интервью. "Удивительно, как, оказывается, язык этого сибирского народа напоминает наш", - сказал он. Киоко заинтересовалась, а после списалась с Александрой по электронной почте.
    - Все твердила: "Покажи мне места, где ты родилась!", - рассказывает Александра Михайловна. - А я всегда пугала: "Приедешь к нам, а на тебя медведь или волк нападет!".
    3 мая этого года нашей главной героине исполнилось 60 лет, так что нью-йоркский форум оказался лучшим юбилейным подарком. "День рождения в Америке справили!" - вспоминают подруги. На родине Александру Григорьеву удостоили звания почетного гражданина Эвено-Бытантайского улуса, туда она, естественно, поехала в первую очередь. Встречали со всем почетом: закололи жеребенка, наварили кровяной колбасы. Александра Михайловна сразу же предложила спутнице отведать яств, но та наотрез отказалась. Устали знакомиться с многочисленной родней.
    В Якутии хозяйка "Юрты Мира" пробудет до конца месяца, посетит заодно Конгресс народа саха. В течение этого времени будет встречаться с официальными лицами и хлопотать о выделении земли для якутской юрты Мира. Кое о чем договориться уже удалось.
                                                                   -Глазами Востока-
    Киоко Ёкома приехала ненадолго. В Канаде ее ждут дела. Вообще-то она работает продюсером и редактором на телевидении, а снимает и вручную монтирует фильмы для души. С продукцией своей частной студии, имеющей доброе название "Соединяя планету", она участвует в конкурсах документалистов и завоевала несколько серьезных наград.
    Работ у Киоко Ёкомы пока немного, но трудится она над ними скрупулезно, не боится больших тем. Первая рассказывает о турках, которые во времена Японской империи были вытеснены из Европы и попали в Страну восходящего солнца. Многие из них погибли, но многовековая история турецкой диаспоры в Японии стала символом интернациональной дружбы. О том, как сталкиваются различные культуры и какие плоды это столкновение приносит, автор, чувствуется, знает на своем примере.
    Вторая картина "Танец с листьями" повествует о подруге Киоко, танцовщице, которая также поехала учиться и работать за границу. Родной город девушек Кобе в январе 1995 года был разрушен землетрясением, в нем погибла вся семья героини фильма. Только друзья помогли ей пережить эту утрату. Впоследствии девушка вышла замуж за еврея, предки которого были убиты в Холокосте.
    Поскольку Киоко Ёкома является и продюсером своей миниатюрной кинокомпании, ей приходится покрывать затраты на съемки, в том числе многочисленные поездки, за собственный счет. С этим первым визитом в Россию ей, правда, помог один департамент. Из Москвы в Якутск обошлось дороже, чем из Торонто до Москвы.
    - Как долго собираетесь снимать про Александру Михайловну?
    - О-о-о! Хороший вопрос! - смеется японка. - Надеюсь, финальной точкой станут Олимпийские игры.
    С мужем, инженером автомобилестроения по профессии, Киоко Ёкома познакомилась в Нью-Йорке в годы студенчества. Потом он увез ее в Турцию, но из-за языкового барьера она не смогла там жить, через четыре года молодая семья перебралась в Канаду, где оба супруга неплохо себя чувствуют вот уже шестой год:
    - В Торонто не ощущаешь себя чужаком, потому что там все чужестранцы. В Канаде более толерантная обстановка, чем даже в Соединенных Штатах.
    Обратно домой она увозит неизгладимые впечатления о суровой погоде, урбанизированном Якутске и могучих душой людях Севера.
    Владислав Левочкин,
    ИЦ НОРД ПИПЛ.
    /Якутия. Якутск. 21 сентября. 2007./

    Р. S. Праўда злыя языкі ў Якутыі кажуць, што Аляксандра Рыгор’ева, калі знаходзілася ў Маскве, здолела ачмурыць нейкага немца і з ім выехаць у Нямеччыну. Трапіўшы за мяжу, Аляксандра Рыгор’ева адразу зразумела беларускі шлях да адраджэньня – жыць у Амэрыцы. І ў хуткім часе апынулася ў Канадзе. Праўда, шматлікую беларускую апазыцыю, яна адна лёгка пакінула на шмат крокаў ззаду...
    Голда Брэх,
    Койданава.





среда, 17 сентября 2014 г.

Трахім Халепа. Славіст Пагодзін. Койданава. "Кальвіна". 2014.

 

  

                                                            СЛАВІСТ  ПАГОДЗІН



    Аляксандар Львовіч Пагодзін нарадзіўся 3 (15) чэрвеня 1872 г. у губэрнскім месьце Віцебск Расейскай імпэрыі
    У 1884 г. скончыў Пецярбурскі ўнівэрсытэт. Ад 1901 г. магістар (тэма дысэртацыі “Из истории славянских передвижений”), ад 1904 г. доктар славянскай філялёгіі (тэма дысэртацыі “Следы корней-основ в славянских языках”). Быў прафэсарам Варшаўскага (1902-1908 гг.) і Харкаўскага (1910-1919 гг.) унівэрсытэтаў. У другой палове 1919 г. - галосны Харкаўскай гарадской думы. Ад канца 1919 г. ў эміграцыі. У 1919-1941 гг. працаваў у Бялградзкім унівэрсытэце, у тым ліку прафэсарам (з 1939 г.). [1 сьнежня 1918 г. места Бялград /Београд/ зрабілася сталіцай Каралеўства Сэрбаў, Харватаў і Славенцаў, з 1929 г. Югаславіі, /у 1941-1944 гг. акупаванае Нямеччынай/, з 1945 Фэдэратыўнай Народнай Рэспублікі Югаславія.] Памёр 16 траўня 1947 г. у Бялградзе.
    А. Пагодзін цікавіўся нацыянальна-вызвольным рухам беларускага народа, перапісваўся з рэдакцыяй газэты  “Наша ніва”. У часопісе “Вестник Европы” зьмясьціў артыкул “Беларускія паэты (1911 № 1), дзе падаў агульную характарыстыку творчасьці Ф. Багушэвіча, Я. Лучыны, Я. Купалы, Я. Коласа, М. Багдановіча, вітаў дзейнасьць беларускага навукова-літаратурнага гуртка студэнтаў Пецярбургскага унівэрсытэта.


    25 верасьня 1908 г. у “Нашай Ніве” адзначалася: «У Эгіпце ў магілах знайшлі калісьці жменю пшанічных зярнят. Праляжалі яны там некалькі тысяч гадоў і ўсё ж такі, як і пасеялі, зярняты ўзышлі і далі ўраджай. Усё, у чым толькі ёсьць пачатак жыцьця, можа ажыць, калі зложацца патрэбныя варункі, гэтак бывае і з народамі. Як вучыць гісторыя, не адзін ужо народ, каторы зваевалі насільствам, заціснулі бяспраўем і каторы, здавалася, зусім, памёр — разам адрадзіўся і дух народу, прачнуўшыся ад доўгага сну, уставаў да новага жыцьця...».Гэтак піша рускі вучоны прафэсар А. Пагодзін і яго словы маюць вялікую цану для нас, беларусаў”.
                             Максім Багдановіч
                                                                       Санет
                                                           Ахвярую А. Погодіну
                                                                                 Un sonnet sans défaut
                                                                                vaut seul un long poème.
                                                                                Boileau*
                                                                                * Беззаганны санэт
                                                                                варты адзін цэлае паэмы.
                                                                                Буало (фр.)
                                                      Паміж пяскоў Эгіпецкай зямлі,
                                                      Над хвалямі сінеючаго Ніла,
                                                      Ўжо колькі тысяч год стаіць магіла:
                                                      Ў гаршчку насеньня жменю там знайшлі.
                                                          Хоць зернейкі засохшымі былі,
                                                          Усё ж такі жыцьцёвая іх сіла
                                                          Збудзілася і буйна ўскаласіла
                                                          Парой вясеньняй збожжа на ральлі.
                                                      Вось сымбаль твой, забыты краю родны!
                                                      Зварушаны нарэшце дух народны,
                                                      Я верую, бясплодна не засьне,
                                                          А ўперад рынецца, маўляў крыніца,
                                                          Каторая магутна, гучна мкне,
                                                          Здалеўшы з глебы на прастор прабіцца.
    Беларускі пісьменьнік Іван Ласкоў, які жыў у Якуцку, у сваёй кнізе “Летапісная літва: сваяцтва і лёс” [Койданава-Амма-Якуцк. 2000. (разьдзел Балцкая коўдра. С. 234-261].) палемізуе з Аляксандрам Пагодзіным па балцкай ды фінскай гідраніміі.
    Разам з тым Пагодзін сьцьвярджаў: “... Цяжка зараз сказаць на чым трымалася гэта апошняе:
ці былі літоўцы значна культурней фінаў, што наогул цяжка дапусьціць, ці ж фіны, у сілу сваёй незвычайнай успрымальнасьці да іншаземных культурных уплываў, запомнілі больш літоўскіх паняцьцяў, чым тугія ў гэтым стаўленьні літоўцы; як бы там ні было, у агульна фінскай (або фіна-мардоўскай) мове захаваліся літоўскія назвы для пазначэньня такіх прадметаў і адносін, якіх не маглі не ведаць і фіны. Гэта паказвае на вядомую цягу ў іх да літоўскай мовы, але тое, што гэта мова была калісьці ў фінаў моднай, і што прыкметай адукацыі і добрага тону, фіны адзін час прызнавалі літоўскую гаворку. Аналягічныя з’явы мы сустракаем даволі часта да апошняга часу. Так самаеды імкнуцца казаць на зырянскай, тунгусы перадаюць сваю мову не толькі малакультурным якутам, але і рускім казакам, насельнікам Якуцкай вобласьці і г. д.”. /Погодин А.  Древние литовцы. Изд. “Литвы” Вильно. 1920 С. 9-10./  Тут трэба заўважыць, што А. Пагодзін зьвярнуў увагу на чыюсьці апіску, у выніку чаго памыліўся, бо гэта якуты наадварот перадавалі сваю мову тунгусам.
    Творы:
    Основной курс общего языкознания. (Происхождение, развитие и распространение языка). Санкт-Петербург. 1897. 130 с.
    Славяно-русские древности. Санкт-Петербург. 1899. 211 с.
   К вопросу о фракийцах. (Из лекций по славянским древностям). Санкт-Петербург. 1900. 29 с.
    Из истории славянских передвижений. Санкт-Петербург. 1901. 167 с.
    Виленский учебный округ. 1803-1831 г. (Введение к 4-му т. “Сборника материалов для истории просвещения в России. извлеченных из Архива М-ва нар. прос.”). Санкт-Петербург. 1901. CXXXIII с.
    К вопросу о варварских именах на южнорусских греческих надписях. 1901. 41 с.
    Сборник статей по археологии и этнографии. Санкт-Петербург. 1902. 165 с.
    К вопросу о геродотовских неврах. Санкт-Петербург. 1903. 8 с.
    Образование сравнительной степени в славянских языках. Санкт-Петербург. 1903. 6 с.
    Следы корней-основ в славянских языках. Варшава. 1903. 312 с.
    О происхождении русского слова “глаз”. Санкт-Петербург. 1903. 4 с.
    Боги и герои Эллады. Санкт-Петербург.1904. 281 с.
    Две эпохи в изучении славянских древностей. Санкт-Петербург. 1905. 16 с.
    Почему не говорят животные? К вопросу о происхождении языка. Варшава. 1905. 72 с.
    Из истории сношений финнов с индо-европейцами. Санкт-Петербург. 1905. 23 с.
    Исследования в области народной песни. 1. Еврейские народные песни в России. 2. Литовская песня-сказка. Варшава. 1905. 64 с.
   Главные течения польской политической мысли (1863-1907 гг.) Санкт-Петербург. 1907. 662 с.
    Очерк истории Польши. Москва. 1908. 139 с.
    Почему не говорят животные. К вопросу о происхождении языка. Москва. (Санкт-Петербург). 1908. 89 с.
    Лекции по общему языкознанию. Санкт-Петербург. 1909. 308 с.
    История Сербии. Санкт- Петербург. 1909. 164 с.
    Лекции по славянским древностям. Санкт-Петербург. 1910. 452 с.
    История Болгарии. Санкт-Петербург. 1910. 225 с.
    История польской литературы. Харьков. 1911. 451 с.
    Волшебный мир. Сборник сказок. Москва. 1912. 79 с.
    Польша перед восстанием 1830 г. Москва. 1912. 23 с.
    Адам Мицкевич. Его жизнь и творчество. Т. 1. Москва. 1912. 104 с.
    Адам Мицкевич. Его жизнь и творчество. Т. 2. Москва. 1913. 350 с.
    Лекции по истории польской литературы. Ч. 1. Средние века и польско-латинский гуманизм первой половины 16 века. Харьков. 1913. 263 с.
    Язык как творчество (психологические и социальные основы творчества речи). Происхождение языка. Харьков. 1913. 560 с.
    Киевский Вышгород и Гардарики. Петроград. 1914. 33с.
    Лекции по истории сербской и болгарской литературы. Харьков. 1914. 279 с.
    Зарубежная Русь. Петроград. 1915. 32 с.
    Краткий очерк истории славян. Москва. 1915. 126 с.
    Лекции по истории польской литературы с извлечениями из писателей и пособий. Харьков. 1915. 765 с.
    Славянский мир. Политическое и экономическое положение славянских народов перед войной 1914 г. Москва. 1915. 420 с.
     История польского народа в XIX в., Москва. 1916. 297 с.
    Погодин А.  Древние литовцы. Очерк. Вильно. 1920 21 с.
    Заметки об изучении былин и исторических печен. Белград. 1931. С. 240.
    “Иван Выжигин”, роман Фаддея Булгарина. Белград. 1933. 39 с.


    Белорусские поэты. // Александровіч С. Х., Александровіч В. С.  Беларуская літаратура ХІХ - пачатку ХХ ст. Хрэстаматыя крытычных матэрыялаў. Мінск. 1978. С. 143-150.
    Краткий очерк истории славян. 2-е изд. Москва. 2003. 126 с.
    Боги и герои Эллады. Изд. 2-е. Москва. 2007. 232 с.
    Язык как творчество (психологические и социальные основы творчества речи). Происхождение языка. Изд. 3-е. Москва. 2011. 556 c.
    Из истории славянских передвижений. Изд. 2-е. Москва. 2011. 167 с.

    Літаратура:

    Крымский, А. Е.  Филология и погодинская гипотеза. Дает ли филология малейшие основания поддерживать гипотезу г. Погодина и г. Соболевского о галицко-волынском происхождении малоруссов? Киев. 1904. 113 с.
    Записки по истории западно-европейских литератур в средние века, составленные слушательницами Харьковских высших женских курсов применительно к курсу профессора А. Л. Погодина. Харьков 1916. 253 с.

    Семашкевіч Р. М.  Беларускі літаратурна-грамадскі рух у Пецярбурзе (канец ХІХ — пачатак XX ст.). Мінск. 1971. С. 62, 63, 83, 84.


    Погодин Александр Львович. // Булахов М. Г.  Восточнославянские языковеды. Библиографический словарь. Т. 3. Минск. 1978. С. 138-142.
       Дарашэнка У. А.  Пагодзін Аляксандр Львовіч. // Янка Купала. Энцыклапедычны даведнік. Мінск 1986. С. 450.

    Пратасевіч М. І.  Пагодзін Аляксандр Львовіч. // Энцыклапедыя літаратуры і мастацтва Беларусі ў 5 тамах. Т. 4. Мінск. 1987. С. 129.

    Пратасевіч М. І.  Пагодзін Аляксандр Львовіч. // Беларуская энцыклапедыя ў 18 тамах. Т. 11. Мінск. 2000. С. 477.

    Лаптева Л. П.  Александр Львович Погодин (1872-1947) как исследователь истории славян. // Средневековый город. Межвузовский научный сборник. Саратовский государственный университет. Вып. 17. 2006. С. 166-184.
    Блинова Л. В.  Психологические и социальные основы творчества речи в работах А. Л. Погодина. // Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. № 3. 2009. С. 302–308.
    Знавец Г. Аляксандр Львовіч Пагодзін. // Літоўка ды Саха. Сш. 1. Койданава: 2010. С. 6-7.

    Лаптева Л. П.  Русский историк-славист Александр Львович Погодин: Жизнь и творчество (1872–1947). Москва. 2011. 147 с.

    Трахім Халепа,
    Койданава.



                                                            ДРЕВНИЕ  ЛИТОВЦЫ
                                            Древнейшие границы Литовского племени
    Литовское племя, некогда гораздо более многочисленное и сильное, чем теперь, раскинулось когда-то очень широко: оно охватывало своими поселениями весь бассейн реки Немана и Западной Двины. Ему принадлежали северные притоки Припяти и верхнее течение Днепра и Березины, побережье Балтийского моря от Немана до Двины искони составляло собственность литовского племени, и самое море едва ли не получило свое название от литовского слова baltas (белый) и не означало Белого моря; даже в центральной России, в бассейне реки Оки, мы имеем право видеть очень древние места поселения этого племени. Говоря о литовцах, мы имеем в виду не только тех литовцев в узком смысле слова, которые живут в настоящее время в Ковенской, Сувалкской, Гродненской и Вятенской губерниях и в Пруссии по течению Немана, но их близких родичей, латышей, занимающих части Курляндии, Лифляндии и Витебской губернии, и совершенно онемечившихся ныне пруссов. Правда, политического объединения эти близкородственные по языку и культуре племена никогда не достигли; даже более того: среди одного литовского племени раскол был такт, велик, что литовцы звали крестоносцев на жмудинов, а эти последние видели в своих соплеменниках заклятых врагов. Тем не менее, естественные условия, среди которых развилась жизнь отдельных литовских племен до их выступления на арену истории. были так однообразны, так одинаковы были и культурный влияния, которым они подвергалась, что мы в своем очерке доисторической жизни литовцев можем говорить об этом племени, как об одном целом. Однако, по преимуществу, мы будем иметь в виду все-таки литовцев в собственном смысле этого этнического названия.
                                                Древнейшие известия о литовцах
    Исторические свидетельства о литовцах появляются поздно и носят очень неопределенный характер. Затерянные в лесах и болотах своей родины, отделенные от греко-римского культурного мира широкой полосой славянских племен, литовцы стали известны ему очень поздно. Правда, германские купцы, получавшие от прибалтийских литовцев янтарь (его и теперь добывается много около Полангена), могли передавать знакомым латинским торговцам кое-какие подробности из своих путешествий за этим драгоценным предметом; от них могли черпать из вторых — из третьих рук и римские географы. Но, понятное дело. все эти сведения должны носить и очень отрывочный и мало достоверный характер. Так не великий историк I века Тацит, старавшийся ввести в науку много новейших сведений о германцах и их соседях в восточной Европе, уже имеет некоторое представление о славянах-венедах, сообщает и несколько загадочных сведений о финнах, кочевавших где-то по близости от Карпат, но о литовцах он не говорить, в сущности, ничего Правда, Тацит приводить ряд сведений о племени, которое поставляло германцам янтарь, сам не понимая в нем толку; он называет его Айстиями, и большинство ученых видит в этом имени, которое, будто бы означаете восточных соседей германцев Литву. Однако, это предположение основано лишь на том, что литовцы жили уже в эту пору на побережье Балтийского моря и могли продавать немцам янтарь. Но ведь нет почти никакого сомнения, что и славяне тоже достигли берегов моря, а слово glaesum, которым, по Тациту, айстии называли янтарь, совсем неизвестно ни в одном из литовских языков, но сохранилось у тех славянских племен, которые составляли северо-восточную ветвь славянства. Это — слово глаз, означавшее некогда блестящий камень и потом получившее специальное значение глаза, ока. Оно немецкого происхождения, как и glaesum, приводимое римским историком. Как этот факт, так и вероятность, что янтарь добывался и славянами и крайняя неопределенность известий Тацита об айстиях заставляете нас воздержаться от отождествления этого племени с Литвой.
    Столетие спустя, густой туман, окружающий судьбы литовского племени, на миг разрывается: у Птолемея, писавшего свою географию около половины II в., мы находим несколько этнических названий, относящихся, несомненно, к литовцам: племена судинов и галиндов, о которых вскользь упоминает греческий писатель, могут быть только литовскими; в историческое время они становятся хорошо известными и полякам, и русским, и немцам-крестоносцам. Затем литовское племя на долго пропадает из глаз истории, и лишь с началом русской и польской письменности мм начинаем получать подробные и многочисленные сведения о нем, объясняющиеся той крупной ролью, какую приобрело это племя в жизни русских и польских славян.
                                                               Методы исследования
    Итак, откуда нам получить какие либо указания о древнейшем распространении и древнейших судьбах литовцев? Наше положение далеко не так безнадежно, как это может казаться при отсутствии прямых свидетельств писателей: там, где молчит история, мы должны прибегнуть к иным методам исследования, к изучению культурных влияний, отразившихся в словарном составе языка известного племени, и культурных областей, объединенных одинаковой материальной культурой. Правда, предметы роскоши и необходимости переходить от народа к народу, но мы знаем в то же время, что известные типы изделий, орудий, сосудов и т. п. известные формы погребения бывают связаны с племенными вкусами и обычаями; расходясь в разных направлениях, как от центра, эти типы становятся все реже вдали от него, а там, где они встречаются сплошной массой, где они составляют именно племенную культуру, мы смело можем видеть наиболее сильные центры определенного племени. Далее, мы можем пользоваться орудием очень сильным в опытных руках, хотя очень опасным в неумелых, именно — исследованием местных географических названий, особенно речных, которые часто передаются от народа народу, восходят к давно забытому и порою давно заглохшему источнику. Там где терминология речных названий носить, напр., литовский характер в размерах, исключающих возможность случайного и единичного занесения чужого имени, там мы можем сказать: литовское племя оставило явные следы своего долгого пребывания в стране. Теоретически против этого взгляда можно выставить кое-какие методологические возражения, но практически, т.-е. там где он допускает проверку, он оказывается совершенно справедливым: не даром реки и озера в Московской губернии еще до сих пор часто сохраняют свои финские названия.
    Пользуясь в совокупности всеми указанными методами, мы в состоянии определить и древний район распространения литовского племени, и его культурный уровень и размеры его сношений с соседями; мы в состоянии даже наметить некоторые крупнейшие события из его доисторических передвижений.
                                                        Соседство финнов и литовцев
    Кем была заселена Европейская Россия лет за 400 до Р. X? На юге от устья Дуная и до Дона, переходя на восток и за эту реку, кочевали скифские и сарматские племена, родственные по происхождению мидийцам и персам, уже достигшими в ту пору очень высокой культуры. Как скифы, так и сарматы, потомки которых до ныне уцелели в лице осетин поддерживали связи, с одной стороны, с утонченной греческой культурой направлявшей на варварский север свои художественные изделия и имевшей здесь, на черноморском побережье, своих представителей в лице Ольвии, Пантикапеи и других колоний, а с другой стороны, они вели торговлю с родным востоком, в князьки их получали от персидских царей, Ахеменидов, роскошные подарки, состоявшие из золотого оружия и великолепных украшений. Представляя собою полосу населения. которому не была чужда высокоразвитая культура Юга и Востока, которому не были чужды, по-видимому, и религиозные влияния Зороастровой религии, скифы и сарматы должны были оказывать могущественное цивилизующее влияние на своих северных соседей. Можно думать, что непосредственно они соприкасались финнами, которые занимали своими поселениями всю среднюю Россию; в языке финских племен множество слов, заимствованных ими от иранцев, при чем многие из заимствований сделаны в ту пору, когда западные финны (финляндцы, эсты и др.) составляли в племенном отношении одно целое с мордвой в черемисами. К востоку от финнов, может быть, лишь слегка соприкасаясь с иранцами, жили литовцы, поселенья которых тянулись на запад, к берегам Балтийского моря. И наконец, южнее Литвы, не сливаясь с финнами, но, может быть, приходя на юге в довольно тесное соприкосновение со скифами, лесистую и болотистую равнину Полесья и Царства Польского, холмистые отроги Карпат и песчаные низменности Балтийского побережья занимала обширное славянское племя. Что касается северной России, Новгородской, Петербургской и др губерний, то здесь еще бродила лопари, вытесненные впоследствии на север финскими переселенцами.
                                                  Лингвистически доказательства
    Язык, верный хранитель международных», отношений, отразил и связи Литвы с финскими племенами, который в эпоху этих отношений были, должно быть, очень сильно подвержены литовскому влиянию. Трудно теперь сказать, на чем держалось это последнее: были ли литовцы гораздо культурнее финнов, что вообще трудно допустить, или же финны, в силу своей необыкновенной восприимчивости к иноземным культурным влияниям, запомнили более литовских понятий, чем тугие в этом отношении литовцы; как бы то ни было, в общефинском (или финно-мордовском) языке сохранились литовские названия для обозначения таких предметов и отношений, которых не могли не знать и финны. Это указывает на известное влечение у них к литовскому языку, на то, что этот язык был когда-то у финнов модным, и что признаком образования и «хорошего тона» финны одно время признавали литовскую речь. Аналогичные явления мы встречаем довольно часто до последнего времени: так, самоеды стараются говорить по-зырянски, тунгусы передают свой язык не только малокультурным якутам, но и русским казакам, обитателям Якутской области и т. п. Близкое и долговременное соседство литовского и финского племен, восходящее по времени задолго до Р.-Х., — вот один из первых фактов литовской истории, выясняемый языкознанием. Иранское влияние, очень заметное в финских языках, не достигло крупных размеров в литовском: всего два-три слова мы можем отнести на счет этого влияния. Одно из них означает пеньку, которая, как и конопля, проникла на русский север с иранского востока, другое — голубя, птицу мрака в персидских религиозных воззрениях. Однако, самая религия Ирана, не прошедшая, по-видимому, бесследно в выработке мифологического миросозерцания славян, не производила, Кажется, никакого впечатления на литовцев: эти последние чтили как раз то, что религия Зороастра преследовала ожесточенной ненавистью, как порождение злого духа, змей, комаров и всякую нечисть. Здесь на языческих верованиях Литвы должны были сильнейшим образом отразиться финские влияния.
                                                      Появление готов на Юге России
    Приблизительно в начале II века нашей эры в южной России произошел крупный переворот. Начавшееся недавно переселение народов привело в черноморские степи племена, доселе здесь не бывавшие, именно германцев, которые совершенно стирают следы прежнего владычества иранцев в этих местах. Теперь германские готы, объединенные под властью нескольких князьков, стремятся подчинить себе все те народности, которые некогда, в большей или меньшей степени, находились под культурным воздействием скифов и сармат. Готы принесли с собой уже довольно развитую культуру: хорошее металлическое оружие, знакомство с деньгами, княжескую власть. У готских историков VI века сохранилась память о славном готском короле Эрманарихе, который, незадолго до нашествия гуннов, покорил себе великое множество племен. Однако, культурное влияние готов на их соседей, славян, литовцев и финнов, относится к более раннему времени, приблизительно ко II веку по Р. X. Замечательно то, что все три народности заимствовали у германцев почти те же самые понятия (князь, меч, деньги), хотя можно с уверенностью сказать, что литовцы в наименьшей степени подверглись готскому влиянию. По всей вероятности, их положение к северу от славян отделяло их сплошной стеной славянства от завоевательных ползновений южнорусских насельников. Славянство же спасло их, защитив своей грудью от новых завоевателей, надвинувшихся на смену германцев из пустынь средней Азии. от различных тюркских племен, которые, под именем гуннов, авар и т. д., располагаются одно за другим в черноморских степях.
                                               Литовцы отодвинуты в границы,
                                                        где застает их история.
    IV век нашей ары представляет собой эпоху, когда политические перевороты, смены населений и т. под. в южной России всколыхнула и обитателей средней. К этому времени надо отнести и два крупнейших событий во внутренней истории литовского и финского племен: часть финнов, двинулась на северо-запад по направленно к Финляндии и Балтийскому морю, а перед ними потянулись на запад и литовские племена, соседившие с финнами. Хронологическое отношение этих двух переселений, конечно, не вполне ясно, но археология в общих чертах все же устанавливает его. Именно в Калужской губернии обнаружены курганы с трупосожжением и с предметами той же культуры, которая засвидетельствована раскопками, произведенными в бассейне Немана и Западн. Двины и. стало быт, должна была принадлежать Литве. Точное хронологическое определение их пока еще не сделано, но приблизительно время этих курганов определяют первыми веками нашей эры. В верховьях Волги и Оки в эту пору жило финское население, оставившее многочисленные курганы т. наз. Дьякова типа (по древнему городищу этого имени). Позже они распространяются в на среднее течение Оки в районе бывших литовских поселений. Согласуется с этим и смена типа черепов в указанных местностях: так, в Московской губернии, как показывает тип черепов, первоначальные длинноголовые обитатели страны были вытеснены короткоголовыми пришельцами, в которых профессор Богданов видел финнов. Не трудно допустить, что они сменили здесь литовцев, принадлежащих по своему типу к длинноголовой расе. Впрочем, приводя вышесделанные наблюдения, спешим оговориться, что данные археологии и антропологии имеют пока еще весьма относительное значение. Здесь они подтверждают предположения, извлекаемые из изучения других источников (главным образом, языкознания) и потому они имеют для нас большую ценность. На более надежной почве мы стоим при изучении материальных древностей, инвентаря курганов, раскинутых в исконно-литовской области. Можно сказать, что вся Ковенская губерния покрыта сетью длинных курганов, имеющих видь седла и расположенных часто у истока рек и ручьев; имели ли они стратегическое или обрядовое значение, до сих пор не выяснено, во энергические исследования, направленные на эти пилькальны (насыпные горы) в последнее время, позволяют надеяться на полное разъяснение этого вопроса в скором будущем.
    Интересно, что память об этих курганах так тесно связалась с Литвой, что даже в Калужской губернии, где некогда жила Голядь (остаток исконного литовского населения страны, или новопришельцы вместе с русскими вятичами, неизвестно), до сих пор ходить предание о двух великих голядах, живущих на высоких курганах и перебрасывавшихся топорами.
    Другим типом искусственных насыпей, которые должны быть приписаны литовцам, являются низкие расплывчатые курганы в вышину от одного до двух аршин и с остатками трупосожжения, иногда с конем, как это было в обычае у литовцев и в значительно позднейшее время. Характерными вложениями этих курганов оказываются различные изделия из железа тончайшей работы (топоры, застежки и пряжки, наконечники дротиков и т. п. Вещей, указывающих на религиозные культы древней Литвы, курганы не дают, но в них довольно часто попадаются украшения: подвески, кольца с резьбой, браслеты и т. п. В курганах более позднего времени, не ранее IX века, занимавших бассейн реки Немана и Вилии, наиболее характерным предметом их служит железный серп с длинной рукоятью и сильно изогнутым лезвием. Аналогичные вещи широко распространены в смоленских курганах, что позволяет говорить о тождестве населенія и племенной культуры в Смоленской и Литовских губерниях IX—X века по Р. X. Напор славянского племени с бассейна Припяти к северу по Березине к Днепру заставил литовцев отодвинуться на запад, скрыться в пределах Виленской, Ковенской и Гродненской губерний и уступить дорогу к Неману, Зап. Двине и верхнему течению Днепра русским славянам, которые вскоре начали теснить и финские племена по Оке и Волге. С другой стороны, с побережья Балтийского моря, на Литву и Жмудь начали совершать нападения новые враги, скандинавские норманны, которые в половине IX века одерживают несколько побед над жмудинами в самом центре их страны. Пока еще не выяснены размеры скандинавского влияния на литовский язык и верования, но трудно сомневаться в том, что скандинавские пришельцы, сумевшие в половине IX века играть такую выдающуюся роль в судьбах русского славянства и западных финнов, оказали значительное влияние и на Литву. Некоторые из мифологических существ этой последней, как и латышей, носят скандинавские названия: таков мелкий, плутоватый домашний дух Пукис (шекспировский Пук), таков латышский Юмис (скандинавский Имир) и др.
    Изъ этого очерка доисторической жизни литовского племени видно, что внешним давлениям подвергались по преимуществу те лишь его части, которые соприкасались с морем, с финнами и со славянами; в глубине страны, по течение Немана и его притоков, обитатели литовских и жмудских долин, пригорков и лесов могли жить, никому неведомые и не интересные. Этим объясняется очень позднее выступление литовцев на историческое поприще, очень позднее их объединение под княжеской властью.
                                       Первые исторические известия о литовцах
    Раньше всех обнаружили свое существование воинственные ятвяги, врезавшиеся клином в польское население в бассейне Нарева и Буга. С ними же впервые столкнулись и русские князья: уже в 988 году «иде Володимир на Ятвяги, и победи Ятвяги и всю землю их», а Ярославу в XI веке пришлось воевать уже не с одними ятвягами, но и с Литвой. Еще в конце XII века ятвяги, живущие въ стране «недоступной по причине обширных пущ, непроходимых лесных дебрей и вязких болот», казались совершенно непобедимыми для поляков, писатель которых называет ятвягов народом более свирепым и жестоким чем дикие звери. Спустя одно столетие, сила сопротивления этого племени была сломлена, и с конца XIII века об ятвягах уже ничего не слышно. В эту пору начинают проявлять политическое существование литовцы, которые с XIV века принимают участие в исторической жизни всей Западной Руси, тогда как Жмудь все свои силы отдает на борьбу с немецкими крестоносцами (с 1260 г.) Но это уже выходить за пределы нашего очерка.
                                                        Религия древних литовцев
    Остановимся теперь на быте древних литовцев. Если мы вспомним, как поздно они были обращены в христианство и каков фиктивный характер имело это обращение, то мы поймем, что в быту Литвы и Жмуди мог до сих пор сохраниться слой очень древних воззрений и верований. Крещение Литвы в 1387 году Жмуди в 1417 не сопровождалось отказом языческих культов; вызванное насильственными мерами. оно «смывалось» населением, как только это последнее получало опять возможность жить по своему разумению и желанию. Равнодушие к его религиозным нуждам и отсутствие духовного наставления доходило до такой степени, что например, в 1587 году епископ жмудский писал следующее: «В наибольшей части моего епископства нет никого, кто бы хоть раз в жизни исповедовался, никого кто бы хоть раз причащался, никого, кто знал бы молитву или знак святого креста, никого, кто бы имел хоть какое-нибудь понятие о таинствах веры.  Довольствуются одним: мы не лютры (лютеране), в пятницу мяса не едим: повсюду приносят жертвы громам, чтут ужей, почитают дубы за святые, угощают души умерших пирами, и еще много таких странностей, который имели источником не злость, но невежество, не признают за грехи. В продолжение всего ХVII столетия языческий элемент в быту литовцев и жмудинов держался очень крепко; начавшиеся в эту пору и продолжавшиеся в течение всего ХVIII века процессы ведьм ввели и здесь, как в других странах католической церкви, множество суеверий средневековой демонологии. Таким образом, довольно значительное число свидетельств об языческом быту литовцев, записанных авторами XVI-ХVII веков, дает возможность воссоздать общие черты религиозной жизни Литвы до принятия крещения. Правда, немецкие и польские писатели, оставившие свои показания, не всегда были на уровне своей задачи и не всегда понимали то, о чем они писали: случалось, что незнание литовского языка заставляло их принимать за богов предметы домашнего обихода крестьян; случалось им, по-видимому, кое-что дополнять собственным воображением, но сличение их показаний открывает много важного.
    Первый факт, который обнаруживается изучением дошедшего до нас материала, заключается в совершенном отсутствии иранского влияния на литовские верования, — влияния, которое в области славянской мифологии сказывается довольно ярко. У литовцев вряд ли можно заметить какие-либо следы иранского дуализма: Перкун, преследующий черта своими стрелами-молниями, вовсе не есть один из богов дуалистической системы, а только бог грома, преследующий своих врагов (а таковым под влиянием христианства оказывается не кто иной, как дьявол) молниями. Напротив, мифологические воззрения Литвы отзываются еще очень примитивным культом природных сил, к которому присоединяются более отвлеченные (и очень древние воззрения, не имъющие ничего общего с религией Зороастра. Почитание ужей и насекомых о котором повествуют многие писатели, указывает на то что даже основы иранского вероучения не проникали к литовцам, так как преследование этих исчадий ада являлось священнейшей обязанностью всякого правоверного последователя Маздаясны, учения Зороастра [Основы зороастрийской религии изложены мною в книге «Религия Зоастра». С-Петербург, 1903 (издание О. Н. Поповой. Образовательная библиотека. Серия V. № 20.]. Но, отрицая влияние иранских верований на литовскую мифологию, мы, однако, не можем сказать, что она развивалась вполне самобытно: напротив, всякое описание старых общественных молений Литвы, весь характер литовской мифологии показывают нам, что долгое общение этого народа с финскими племенами не прошло бесследно для первого. Мистическое отношение финна к окружающему миру, его постоянное стремление завербовать силы природы на службу себе и вступить в таинственные сношения с духами, населяющими весь мир, — это стремление оказалось очень заразительным. Постоянные гадания, без которых древний литовец не делал ни одного решительного шага, вечные жертвоприношения черных кур, поросят, баранов, коров и белых коней разным божкам, почитание муравьев, змей. заговоры и заклятие духов, — все это образовывало вокруг каждого литовца мистическую обстановку, в которой трудно не видеть финского влияния. В общем, к тому множеству разнообразных, но мелких божеств природы, среди которых жил литовец, можно применить описание одного из последних исследователей финского племени пермяков, г. Яновича (в «Живой Старине» за 1903 год): также здесь много всякой нечисти в лесах и реках, и также надо откупаться от нее подачками и заклятиями. Однако, мы не можем отрицать, что рядом с этими верованиями которые не остались на уровне суеверных представлений, но приобрели под влиянием финских племен характер мелких культов, в быту литовцев еще жили очень старые традиции индоевропейского происхождения. К числу их относятся прежде всего остатки культа предков: по тем скудным известиям, которые оставили писатели старого времени, совершенно не понимавшие значения виденного ими, трудно сказать, действительно ли ХIII—XIV век знал только остатки общеиндоевропейского культа предков, или же сохранял его традиции с тем же пониманием, какое мы находим в древней Индии или в древней Греции. На основании того, что нам известно о старолитовских обрядах при погребении, при выходе замуж и т. п., я скорее высказался бы в пользу первого; литовцы до сих пор хранят воспоминания о велесах (vеlеs), душах предков, к которым отправляется и душа новопредтавившегося, еще недавно чтили под видом ужа, таящегося где-то под полом дома, душу предка — радетеля о благе рода; обычаи, доселе связанные с поминанием покойных родственников, явно имеют целью угостить души умерших; стремление поддерживать непрерывный домашний огонь и т. под., — все это является разрозненными элементами старого религиозного учения индоевропейского племени. Но уже тот факт, что хранительницей домашнего огня признается и дочь, а не только жена, показывает, что основы этой религии были забыты. Заброшенное в глухие, непроходимые леса, поставленное надолго лицом к лицу с финскими племенами и совсем одичавшее за долгий период своей доистории, литовское племя не создало ни эпической поэзии ни религиозной системы; оно не подготовилось к выступлению на арену государственной жизни, не выработало никакой попытки государственной или религиозной централизации. Все, что рассказывается о таких центрах Литвы и пруссов (Ромове, Знич, Криве-Кривейто. вымысел хронистов.
                                                                        Родовой быть
    Культ предков и домашнего огня поддерживался тем строем родового быта, которыми жили литовцы. Если в настоящее время только опытный юрист может заметить в народных обычноправовых воззрениях следы родового строя, то все же самое обыкновение литовцев жить не деревнями, а отдельными усадьбами (дворами) указывает на прежнее заселение этой территории родами, державшимися вместе поодаль друг от друга.
    В настоящее время в приговорах волостных судов, которые нередко прибегают к обычному праву, проскальзывают довольно часто такие воззрения, который могли воспитаться лишь на почве родового быта. Так, напр., народ признает особую силу за родительским авторитетом, а с другой стороны, возлагает на родителей ответственность за проступки детей: бывали случаи, что отца приговаривали к наказанию вместо сына, руководствуясь тем, что отец обязан удерживать сына от зла. Старое воззрение на женщину, согласно которому она была собственностью всего рода, находит свое выражение в совершающихся и поднесь, хотя все реже, родовых судах по поводу нарушения брачной верности. В этих случаях съезжающиеся родные приговаривают обыкновенно виновную сторону к розгам, и эти приговоры встречаются народом с большим сочувствием. Во взглядах на собственность, на право наследования и т. д. точно так же еще очень живы представления, вытекающие из родового строя. В этом отношении, как и во многих других, литовский народ, еще очень недавно сравнительно вошедший в число христианских народов, представляет не мало архаистических черт.
                                                               Материальный быть
    То же следует сказать про его материальный быть: деревянные сохи, челноки, выдолбленные из одного дуба, тип постройки — сруб из положенных одна на другую балок и т. п. обличают переживание очень старых бытовых особенностей. Один из писателей конца ХVII века так описывает жилище литовцевъ: «Они живут в жалких маленьких домишках, которые по большей части состоять из одной курной избы, иногда еще из кладовушки. В избе находится сложенная из больших камней печь, которая сильно накаляется; около нее вповалку и вперемешку, как попало, спят ночью прямо на полу отец, дед, мать и дети, подостлав под себя разные лохмотья; попадаются изредка и постели Остальное пространство в избе занимает скотина. Построены эти дома из толстых стволов ели, которые снаружи, по большей части, несколько сглажены, а внутри остаются круглыми, они сложены так ловко, что ветру никак не удается пробиться внутрь, щели заткнуты мохом; крыты дома соломой или положенными поперек бревнами». Этот простейший по своей форме дом, в котором некоторые исследователи находят большое сходство с финским. развился благодаря сношениям с более культурными соседями, в том направлении, что из курной хаты, которая, впрочем, и теперь еще не редкость у литовцев Гродненской губернии, превратился в избу с трубой и, во-вторых, обогатился еще одной комнатой. Этот новый тип жилища с широкой русской печью был, по-видимому, заимствован у русских славян, на что указывает и самое название его; istubà, потомъ stubà, заимствованное из русского языка как и множество других литовских слов, означающих культурные предметы (изба из истъба).
    В своей одежде и пище литовцы были также непритязательны, а своим аппетитом прямо приводили в ужас чопорных немецких наблюдателей старого времени. Статные, сильные и высокие, трудолюбивые, хотя и несколько вялые они нуждались в таком количестве мясной пищи, что один из немецких писателей XVII века сравнивает их с волками и утверждает, что они никогда не могут наесться досыта. «Они никогда не веют зерна, сообщает он, — а молотят пелеву вместе с зерном, потому что чистый хлеб кажется литовцам легким, как пена; белый горох они проглатывают целиком. Они поедают волков, лисиц, ворон, сов, сорок и всякую другую мерзость».
    С таким же недоброжелательством отзываются о быте и нравственных свойствах Литвы и другие писатели до самого конца ХVII века и даже позже. Чего только не взваливают они на этот народ: совершенно чуждые понимания жизни которая ведется не по установленным новой культурой образцам, они мерят на свой аршин все, что видят. С этой точки зрения литовцы представляются им народом, в высшей степени развращенным, ленивым и злым. Только конец XVIII века научил европейских людей относиться с доброжелательством к «дикарю» и лишь XIX век сумел подойти к изучению его с иным масштабом, определяя культурный уровень народов по тем признакам, которые выяснила история цивилизации. И тогда обнаружилось, что литовцы с их бытом, исполненным остатков очень старых времен, представляют величайший интерес для истории всех индоевропейских племен, и что мы не имеем права судить их суровый быт с точки зрения современной нравственности.
                                                                                -------
    Важн. литература: В. Б. Антоновичъ, Монографіи по исторіи Западной и Юго-Западной Россіи, т. I. Кіевъ, 1885 г. (Очеркъ исторіи Великаго Княжества Литовскаго до смерти В. К. Ольгерда.). Э. А. Вольтеръ. Объ этнографической поѣздкѣ по Литвѣ и Жмуди лѣтомъ 1887 года. Записки Имп. Акад. Наукъ. Т. 56. 1888 г. (здѣсь о литовскомъ городѣ Лпуле). А. Л. Погодинъ. Изъ древнѣйшей исторіи литовскаго племени. (Сборникъ статей но археологіи и атнографіи. С-Петербургь 1902). А. А. Спицынъ, Предполагаемые литовскіе курганы VIII—IX в. (Записки Имп. Рус Археол. Общества, т. VIII, вып. 1-2. 1898 г.; A. Brückner, Starożytna Litwa. Ludy i bogi. Szkice historyczne i mitologiczne, Warszawa 1904. J. Witort. Zarysy prawa zwyczajowego ludu litewskiego. Wydawnictwo Towarzystwa Ludoznawczego № 9. We Lwowie. 1898. A. Mierzyński. Źródła do mitologii litewskiej: I. Od Tacyta do końca XIII wieku. II. Wiek XIV i XV. Warszawa 1892, 1896. A. Zweck, Litauen. Eine Landes-und Volkskunde. Stuttgart, 1898. X. Tetzner, Die Slawen in Deutschland. Braunscbweig. 1902 (cтp. 24-112. Литовцы). Погодинъ, Славянское передвиженіе, 1902 г. Трусманъ, Чудо-литовскіе элементы в новогородскихъ пятинахъ. Ревель, 1898. Bezzenberger, Üeber prähistoriche Kultur in Litauen. Mit. lit. Litter. Ges. H. 24. 1899.
    /Погодин А.  Древние литовцы. Очерк. Вильно. 1920. С. 3-24./

                                                    БЕЛОРУССКИЕ  ПОЭТЫ
    Дикая, бессмысленная травля «инородцев», которая считается у нас теперь высшим словом государственной мудрости и, раздуваемая наемными публицистами, возводится в перл патриотизма, вызывает повсюду рост здоровых национальных стремлений. Земледельцы говорят, что иногда холодок, серая погода да непрерывный, скучный мелкий дождь бывают нужны хлебам. Мы-то, городские жители, сердимся на скучное  безвременье и впадаем в хандру — а земля делает свое дело и растит здоровый хлеб со здоровыми семенами. Так и теперь: уже чего, кажется, назойливее и однообразнее этот ливень ограничительных циркуляров, этот гул «патриотических» статей — а история делает и делает свою непрерывную, хотя и незаметную работу. Она поднимает к жизни долго дремавшие народности. Униженные и осмеянные казенным пером, они лучше ориентируются в своем положении; национальная их печать несет повсюду новые, жизнетворные стремления и убеждения; интеллигенция, отщепившаяся от своего народа, возвращается к нему. Таков процесс, происходящий по всей России. Привет ему, этому здоровому демократическому процессу: он распространяет истинное просвещение, приобщает к общегосударственным интересам все слои народа, объединяет их, конечно, гораздо больше, чем всякое официальное учреждение — как могла бы объединять разве Государственная Дума, если бы она была настоящим представительством своей России.
    Белорусское национальное возрождение пошло быстро с 1905-го года, но пробуждение народа насчитывает уже не один десяток лет. Как всегда и везде это бывает у национальностей пробуждающихся, сначала кучка интеллигентов, «смешных идеалистов», почувствовала свою кровную связь с забитыми и темными народными массами, сердечно их пожалела и стала писать для них. Как в украинской, так и в белорусской литературе дело началось с пародий, с подражаний. Уже в XVIII веке некий В. П. Ровинский перекладывает малорусскую «Энеиду» И. Котляревского «на смоленский крестьянский язык», и переложение его пользуется большой популярностью у местной мелкой шляхты. Потом, в сороковых и в пятидесятых годах, после долгого перерыва, опять появляются произведения на белорусском языке. Выходят они из среды польского белорусского дворянства, так как другой интеллигенции в крае не было; русские чиновники, презиравшие все на свете, кроме двадцатого числа, конечно оставались совершенно чуждыми народной массе. Но из того благородного демократического кружка, который образовался в начале двадцатых годов в Виленском университете под названием филаретов, вышли люди, проникнутые живым чувством симпатии к народу. Друг Мицкевича, Ян Чечот, уже юношей сочиняет белорусские стихи, а в зрелом возрасте продолжает собирание белорусской народной поэзии и сам создает ряд удивительно удачных подражаний ей. Дунин-Марцинкевич (1807-1885 гг.) печатал по-белорусски и народные пьесы, и повести, и стихи. Но еще долго все это оставалось курьезом, любительской поэзией, проявлением господского снисхождения к «народу».
    С 1891-го года дело меняется. В этом году выходить «Белорусская дудка» Бурачка — сборник стихотворений, проникнутых живым национальным сознанием и снабженных предисловием. Консервативный историк этого движения, сам белорус, но трепещущий перед народным движением, ректор Варшавского университета Е. Ф. Карский, ставить в упрек Бурачку, будто бы он «старается возбудить сепаратистические стремления национальные и литературные, отстранить белорусов от великорусов и побудить их к выработке самостоятельной литературы». Это — обычный упрек людей, перешедших на сторону господь положения и умеющих видеть в национальных стремлениях лишь пустую забаву, если не «крамолу». Действительно, как опасно предисловие Бурачка! Послушайте, что говорить автор. «Милые братья, дети Земли — моей Матери! Вам посвящая свою работу, я должен поговорить с вами о нашей доле-недоле, о нашем родном исконном языке, который мы сами, да и не одни мы, а все темные люди зовут «мужицким», хотя он называется белорусским... Наш языкъ — такой же человеческий и панский, как и французский или немецкий, или какой-либо другой. Неужели же так на веки веков мы можем читать и писать только па чужом языке? Хорошо и даже необходимо знать соседский язык, но прежде всего надо знать свой». Так поэт старался пробудить в своем народе уважение к своей личности, стремление к свободе. И он жаловался на трудность работы в своей «Дудке»: «Сорак гадоу бьюся, Ніяк ня звярнуся, Ніяк ня натраплю Вадзицы хоць каплю, Ды такой вадзицы, Ды с такой крыницы, Што як хто напьёцца Дык вольным стаёцца!»
    Однако «капля свободной воды», которую сорок лет искал Бурачок, упала не па бесплодную почву. Ростки свободы повсюду стали подниматься на белорусской ниве, и к 1905-му году мы видим уже довольно сильное движение, благодаря которому образовался издательский кружок и появилась первая белорусская газета. Правда, издатели были вынуждены работать не только бескорыстно, но и самоотверженно; правда, немало попыток разбилось об административные кары и преграды. Но подавить самое движение не удалось даже нынешней «твердой» власти. Кажется, она поняла, что загнать его внутрь народа, сделать легальное и невинное «преступнымъ» — было бы уж слишком неблагоразумно. Конечно, будь это где-нибудь в коренной России, перед такими пустяками не остановились бы; но ведь в Белоруссии имеется «недержавная» народность, поляки. Слишком прижать белорусское национальное движение значило содействовать его полонизации, и белорусской интеллигенции позволяют, хотя и со всяческими препонами, делать свою большую культурную работу, насаждать в народе грамотность, распространять интерес к родному языку. Вот уже пятый год выходить еженедельная газета «Наша Ніва», единственный орган, через который в глушь Белоруссии проникает свет современной культуры. «Наша Ніва» сообщает о работе Государственной Думы, о том, что делается на Западе; она печатает рассказы и стихи, выпускает в виде приложения историю Белоруссии, сборники стихов и т. д. За первые три года своего существования «Наша Ніва» поместила 960 корреспонденций из 489 деревень, напечатала 246 стихотворений 61-го поэта и 91 рассказ 36 различных авторов. Можно сказать, что белорусская газета дошла до самых низов и вызвала с их стороны живой отклик. «Наша Ніва» растет и развивается, хотя материально все еще жестоко бедствует.
    Просматривая этот журнал с первых дней его существования, я невольно обратил внимание на несомненную талантливость некоторых стихотворений, помещенных в нем. От этой белорусской поэзии веяло такой непосредственностью живой любви к родному краю, которая захватывала и читателя. Разумеется, эта поэзия не сложна. Ей еще чужда утонченность настроений мировых литератур. Мотивы ее просты и однообразны, как однообразно белорусское Полесье; они грустны, как эта бедная, заброшенная страна, отрезанная в иных местах на целые месяцы от общения с внешним миром. И вместе с тем потребность человеческого духа, сознавшего свою индивидуальность, завоевать право свободного ее развития обнаруживается в белорусской поэзии иногда так же ярко, как и в малорусской. Совершенно не знакомое с прекрасной украинской поэзией, с ее удивительной задушевностью, и мягкостью, с свежестью ее юмора, наше общество, вероятно, с удивлением узнает о существовании нескольких белорусских поэтов, произведения которых, вероятно, стали бы очень заметны, если бы они были написаны на великорусском языке. А может быть белорусским поэтам и нечего было бы сказать нам, если бы они были пересажены на нашу почву: ведь поэзия расцветает лишь у себя дома, под своим небом, питаясь соками родной земли. Являясь выражением народного душевного склада, эта поэзия раскрывает нам то самое святое, чем живет масса, чаще всего полусознательно. И как в стихах и рассказах украинских писателей мы видим мучительный вопрос о судьбах «недержавных» народностей, горячий призыв к «неродным сыновьям родной матери» вернуться домой, в среду своего народа, страстное возмущение ренегатством и мощное чувство любви к милой родине, так и в белорусской поэзии эти ноты выступают на первый план.
    В последние годы, как поэты, выдвинулись Янка Лучына (Иван Неслуховский), автор сборника стихов «Вязанка» (1903), Мацей Крапіука, Эдзюк Будзъка и многие другие, помещающие в каждом номере «Нашей Нівы» порою неискусные, мало оригинальные, но всегда горячие, искренне стихи, которые, наверное, находят широкий отклик в народных массах. На первое место следует поставить трех поэтов: Янка Купалу («Жалейка», 1908), Якуба Коласа («Песьни-жильбы», 1910) и все более выдающегося Максима Богдановича. Первые двое, как мне сообщают из Вильны, «действительно сыны народа, выросшие в мужицкой хате, что дает нам право в их душах видеть проявления души всего народа». Что касается последнего, то, по определению того же лица, это  уже индивидуалист в сопоставлении с двумя первыми. У него проглядывает нежная, особенно интеллигентная душа, и эта ее филигранность может быть залогом развития. Для уяснения его переживаний интересно знать некоторые данные из его жизни: это — юноша восемнадцати - девятнадцати лет, гимназист восьмого класса, болезненный, сын белоруса (раньше, кажется, народного учителя), переселившегося летъ двадцать тому назад в Нижний-Новгород, где Максим Богданович и родился. Года два тому назад онъ случайно познакомился с изданиями на белорусском языке и пробудился в национальном отношении. Пробудившееся чувство отдаления от родины, которой он никогда не видел, но о которой он знал от отца, равно как болезнь, и повлияли на создание этого нового типа, пока одинокого, в семье белорусских поэтов». М. Богданович — одно из обычных явлений, сопровождающих национальное пробуждение народов: тонкая и чуткая натура, охваченная стремлением вернуться к униженному и забытому народу. «Ни один сытый не может так играть, как играет народное горе», писал этот юноша в 1907-м году, в символической легенде о происхождении поэзии.
    В этом очерке я остановлюсь на четырех белорусских поэтах: Янке Лучыне, Янке Купале, Якубе Коласе и М. Богдановиче. Не лишнее упомянуть, что в братской украинской литературе следят с живым сочувствием за процессом белорусского национального возрождения. Один из львовских писателей посвятил этому процессу довольно обширную работу (И. Святицький, «Видроджене білоруського письменства», 1908) и привел в ней несколько политических белорусских стихотворений, которые по условиям нашей печати не могли появиться в виленской «Нашей Ніве». Характерно, что и в этих стихотворениях вовсе не обнаруживается пресловутого «сепаратизма», который так неразумно и, я сказал бы, с такою опасностью для государства наши националисты усматривают во всяком национальном движении. Содержание их обычно для всей русской освободительной поэзии. «Паустаньце! край ваш стогне родны, заве збауляць, як звау не раз. Паустаньце, гляньце, Божэ милы,  свабоды сонцэ вас заве! Крыху адваги й дружнай силы, а шчасце вечна зацьвяце!» (Встаньте! Стонет ваш родной край, зовет спасти его, как звал не раз. Встаньте, взгляните, Боже мой, вас зовет солнце свободы. Немного отваги и дружной силы, и счастье зацветет навеки).
    Янка Лучына ставит на первом плане вопросы социального положения народа. Его сборник, вышедший в 1903-м году, является предзнаменованием того общего движения, которое в 1905-м году разразилось грозной бурей над всей Россией. И скорбь по народной темноте и бедности, и вера в громадные силы, заложенные в нем, и молодой оптимизм, убежденный, что «счастье будет, как пчелкам в улье»: все это внушает Лучыне истинно-поэтические нотки. Вот его обращения к северному ветру:
                          Эй ты, сивер, — ня дзьми!.. не патрэбен ты нам,
                          Ад полудня цяплу з тобой ходу нима!
                          Хоць бы раз без цябе зарунец бы палям,
                          Хоць бы раз у свой час адышла бы зима!
                          Устрапянууся бы дух у челавечай грудзи,
                          Ды й забыли бы мы морэ смутку ды й слез.
                          Сцихни, сивер, хоць раз, на лясох ня гудзи,
                          На далек акіан убяжи ты, мароз!
                                                  *
                          Эй ты, север, не дуй. Ты не надобен нам,
                          Нам с тобой не дождаться от юга тепла,
                          Хоть бы раз без тебя пробудиться полям,
                          Хоть бы раз в свое время зима-то ушла!
                          Встрепенулся бы дух в человечьей груди,
                          И забыли бы мы море скорби и слез,
                          Стихни, север, хоть раз, по лесам не гуди,
                          И к далеким морям убеги ты, мороз!
    В другом стихотворении, посвященном «Родной Сторонке», мы слышим то же заунывное, чисто народное, белорусское причитание над бедностью и темнотой Белоруссии. «Ты нам раскинулась, лесом, балотами, выдмай песчаною, неураджайною, маци зямлица, и умалотами хлеба над мерку не даш звичайную. А сын твой беднай адзет сермягаю, з лыка плеценые лапци абууты, едзе драбанами, цы калымагаю, конем, ште уягне, якбы заснуушы... Усе у табе бедна. Часта заплачэ мужык араты дзеля злой доли, цяжка працуючи»...
    Те же мотивы проходят красной нитью в «Жалейке» Янки Купалы, но техника его стихотворений выше. Резче выступает и народная струя в языке. Стихи Лучыны поиметь всякий образованный русский человек — для понимания Янки Купалы нужно знакомство с белорусским словарем. И рядом с горькой нотой в стихах этого поэта-крестьянина выступает уже нечто новое: вера в будущее Белоруссии. «Я мужик-белорусс», — заявляет он, — «Темный сам, белый ус. Эх, каб темный не был, читать книжки умел, я бы счастье добыл, я бы песенки пел! Я сумел бы сказать, что и я человек, что и мне горевать надоело весь век». Это еще очень примитивное, но тем более понятное народу, тем более связанное с ним сознание социальной неправды проходить красной нитью в «Жалейке» Купалы, с тем однообразием, которое так обычно в народной поэзии. Жалобы на пана, который гонит арендатора из избы, патетическое восклицание: «Не праклинайце лапцяу липовых, не пагарджайце лапцяу лазовых», воспевание сохи и бедной хатки, стихийная радость приходу весны и грусть с наступлением осени и зимы, непрерывный стон над народной беднотой, темнотой и бесправием — вот содержание стихотворений Янки Купалы. Таково и самое характерное из них: «А кто там идет».
                          А хто там идзе, а хто там идзе?
                          У вагромнистай такой грамадзе?
                                   — Беларусы.
                          А што й ны нясуць на худых плечах,
                          На у лапцях нагах, на у крыви руках?
                                   — Сваю крыуду.
                          А каму нясуць гэту крыуду усю,
                          А куды нясуць на паказ сваю?
                                   — На свет цэлы.
                          А хто гэтай йих, не адзин мильйон,
                          Крыуду несць научы, разбудзиу йих сон?
                                   — Беда, гора.
                          А чагож, чаго захацелась йим,
                          Пагарджанным век, йим сляпым, глухим?
                                   — Людьзми эвацца.
   Сборник «Песьни-жальбы» Якуба Коласа самым своим названием определяет господствующий тон его стихотворений. Но содержание их сложнее, чем у Янки Купалы. Здесь преобладают картины природы, иногда такие изящные и поэтические, что невольно останавливаешься над ними. В Якубе Коласе чувствуется действительный поэт, умеющий находить свои слова для давно описанных образов. Этих картин, взятых из родной земледельческой природы, так много в сборнике, и так они своеобразно прочувствованы поэтом, что по ним можно было бы просто составить альбом крестьянской, серой, не польской и не великорусской, а совсем особенной «сермяжной» Белоруссии.
                           «Ціха калосься, схіліушы галовы,
                          Шэучуць у межах палёу;
                          Толькіж ня слухае неба іх мовы —
                          Жальбы ржаных калосоу.
                          Сіняе небо усё сонцэм заліто;
                          Полудзень, вар, цішына»...
                                                *
                          Тихо колосья, склонивши головки,
                          Шепчут на межах полей;
                          Только не слушает небо их жалоб,
                          Ржаных колосьев речей.
                          Синее небо все солнцем залито,
                          Полдень, жара, тишина...
    А вот о колосе, выросшем случайно среди травы. «На соломке тонкой средь травы глухой, спеет, доспевает колос сиротой. Может, пташка Божья бросила зерно, или залетело с бурею оно, или конь из торбы как-то уронил на чужую пашню зерно посадил». Приходить весна. «И зима, как дым, пропала, зеленеет луг, поля, и очнулась, как от боли, наша родная земля». Картины природы сплетаются с длинными, однообразными, обычными в белорусской поэзии картинами крестьянской доли. «Пока жить ты соберешься, умирать уже пора». «Редкое жниво, травы половина, колос не гнется зерном до земля». «Наше поле дрянно родит, бедно здесь живет народ, и в грязи он, бедный, ходить, а трудится — льется пот. Грустно смотрят деревеньки, глянешь — сердце заболит, на дворе поленья, бревна, куча мусору лежит. Крест сосновый на дороге, кучка тополей сухих; тихо, скучно, как в остроге, как среди могил своих. А как песня понесется, сколько в песне той беды! Убежал бы я, сдается, сам не ведаю, куды! Край наш родный, бедно поле, ты глядишь, как сирота; грустен ты, как наша доля, как ты — наша темнота!» Якуб Колас не даром упоминает об остроге; целый ряд его стихотворений объединен общим названием: «Из тюрьмы». Впрочем, не Колас один посылает в «Нашу Ніву» свои стихи из тюрьмы. «С турмы» грустно- гневное стихотворение шлет Эдзюк Будзько.
    Максим Богданович пишет по-белорусски, но мотивы его поэзии — общечеловеческие, не тесно-народные. «Как над белым пухом вишен, точно синий огонек, бьется, вьется быстрый, легкий, синекрылый мотылек. А вокруг него весь воздух в струнах солнца золотых, он дрожащими крылами еле слышно звонить в них. И хвалою льется песня, тихий, ясный гимн весне. Иль его мне напевает, напевает сердце мне? Может быть, то ветер звонкий в тонких травках шелестит, иль камыш сухой, высокий там у берега шуршит? Не понять и не разведать, никогда мне не узнать, не дают мне думать звуки, что летят, дрожат (зьвіняць). Песня рвется, песня льется на раздольный вольный свет; кто поймет ее, услышит? Только, может быть, поэт»!
    Такова современная белорусская поэзия, грустная, небогатая темами и образами, поэзия народа, истосковавшегося в безнадежном подчинении чужим культурам и религиям. Мало было народов, с которыми история проделала бы столько экспериментов, как с белорусским. Сначала самостоятельные княжества были завоеваны литовскими князьями, но белорусский язык сделался официальным языком их государства. Потом пришло польское владычество, с его презрением к крестьянству и к хлопской вере. Иезуиты насадили унию; шляхта водворила польский язык. Екатерина II присоединила белорусские губернии к России под видом восстановления древнего единства русских земель, хотя Московское государство никогда не владело ими. Было восстановлено православие при Николае I. На бытовые особенности населения, на его многовековую собственную историю обращалось мало внимания, точно Минская или Гродненская губернии ничем не отличаются от Тверской. Население чувствовало себя приниженным, еще более приниженным, чем в Великороссии. И вот теперь началось его национальное пробуждение, выражающееся, как показывает его поэзия, в сознании своего человеческого я. Это движение еще слабо, еще ограничивается десятками активных работников и немногими тысячами сочувствующих. «Ты сеешь... а где твое жниво?» — спрашивает Янка Купала в одном из своих стихотворений. Замрет ли это движение, или ему суждено разрастись, и весь белорусский народ проникнется сознанием своих национальных прав? Трудно ответить на этот вопрос категорически. Я думаю, что дело белорусских национальных деятелей чистое и хорошее, что оно несет в глухие закоулки бедной страны и первые знания, и интерес к книге, и жажду разумной, осмысленной, достойной человека жизни. Я думаю, что их труд не бесплоден, и в том или ином направлении, может быть неожиданном для них самих, принесет жатву. Как ни сильно на свете зло, все-таки добро в конце концов побеждает его, и если самоотверженный, бескорыстный труд белорусских работников пробудить гражданское и человеческое сознание в забитых белорусских массах, то и это будет святой результат их деятельности, хотя бы им и не удалось, скажу более — не понадобилось создать особый литературный белорусский язык. Во всяком случае, это вопрос будущего, который разрешит история.
    А. Погодин.
     /Вестник Европы. № 1. 1911. С. 326-334./