суббота, 24 октября 2015 г.

Вера Харужая. Запіскі. 1942 год. Койданава. "Кальвіна". 2015.



    Вера Захараўна Харужая нар. 14 (27) верасьня 1903 у павятовым м. Бабруйск (па іншых зьвестках у павятовым м. Пружана Гарадзенскай губэрні) Расійскай імпэрыі, ў сям’і паліцэйскага.
    Скончыла Мазырскую Адзіную працоўную школу II-й ступені (1919), настаўнічала ў сельскай школе на Палесьсі.
    У 1920 г., пасьля прыходу ў Мазыр Чырвонага войска, Вера ўступае ў камсамол і ідзе на фронт, дзе змагаецца з аддзеламі Булак-Балаховіча.

    У 1921 г. Бабруйская партыйная арганізацыя прымае яе ў свае шэрагі ды неўзабаве накіроўвае ў саўпартшколу ў Менск, пасьля заканчэньня якой яна працуе ў апараце ЦК камсамолу Беларусі, адначасова зьяўляючыся рэдактарам газэты “Малады араты” ды чальцом рэдкалегіі часопіса “Полымя рэвалюцыі”.




    Ад лютага 1924 г. Вера на падпольнай працы ў Заходняй Беларусі, з чэрвеня сакратарка і сябра падпольнага ЦК камсамолу, сябра ЦК Кампартыі Заходняй Беларусі. Выступала ў нелегальным друку, на мітынгах, пісала тэксты ўлётак і адозваў, мела псэўданімы: Антолька, Вера, Вераніка Карчэўская, Алеся Шыпшына, Al. Szypszyna, Падпольнік, Г. С. Корнилова, Польская камсамолка, Komsomołka polska.



    15 верасьня 1925 г. была арыштаваная. На судовых працэсах у Брэсьце (1927) і Беластоку (1928) прыгавораная польскімі ўладамі да васьмі гадоў пазбаўленьня волі. Тады ж у 1930 г. Прэзыдыюм ЦВК БССР узнагародзіў яе ордэнам Працоўнага Чырвонага Сьцяга.
    У 1932 г. Харужая была абмененая на ксяндза і пераехала ў Савецкі Саюз. Пісала адозвы, артыкулы, брашуры для выдавецтва ЦК КПЗБ.
    У 1935 г. Харужая едзе на будоўлю другой савецкай пяцігодкі – Прыбалхашбуд, дзе яна працавала загадчыцай Дома партпрасьветы, а ў 1936 г. у яё нарадзілася дачка Ганна.
    10 жніўня 1937 г. Вера Хоружая была арыштаваная органамі НКУС у сувязі з арыштам 21 ліпеня 1937 г. у Маскве дзеяча Камінтэрна, яе мужа Станіслава Скульскага (Мертэнса), які 21 верасьня 1937 г. быў расстраляны. Веру абвінавацілі ў правакатарскай дзейнасьці і шпіянажы на карысьць Польшчы ды зьняволілі ў Менскай унутранай турме НКУС. Але 15 жніўня 1939 г. яна была вызваленая, у лістападзе 1940 г. рашэньнем парткалегіі Камітэту партыйнага кантролю пры ЦК ВКП(б) з яе была зьнятая строгая вымова.

   Яна накіроўваецца на працу ў былую Заходнюю Беларусі у Целяханы, а затым ў Пінск. З пачаткам нямецка-савецкай вайны разам з новым, правільным, мужам Сяргеем Карнілавым, былым палярным лётчыкам, а затым партыйным функцыянэрам, далучылася да партызанскага аддзелу Каржа, дзе была сувязною. Пасьля гібелі пад Пінскам мужа і ў сувязі зь цяжарнасьцю была пераведзеная сьпярша ў Гомель, а ўвесну 1942 г. перапраўленая ў Маскву.
    У верасьні 1942 г., пакінуўшы малых дзяцей на выхаваньне сястры, ізноў вяртаецца ў акупаваную Беларусь. 13 лістапада 1942 г. яна была арыштаваная немцамі пад Віцебскам і закатаваная.
    17 траўня 1960 г. яна была пасьмяротна было ўзнагароджаная ордэнам Леніна з наданьнем званьня Герой Савецкага Саюзу.
    Жыцьцю і подзьвігам Веры Харужай прысьвечаны фільм «Лісты да жывых» (1964), 2-я сымфонія кампазытара Кіма Цесакова, экспанаты музэю 73-й мінскай школы. Імем Веры Харужай названыя вуліцы і плошчы ў шэрагу беларускіх гарадоў, усталяваныя помнікі ды мэмарыяльныя дошкі. У 1964 выпушчаная прысьвечаная ёй паштовая марка, а ў 1978 г. маркіраваны канвэрт.





    Сын Веры Харужай Сяргей, які нар. 5 кастрычніка 1941, у Скопіне Разанская вобласьці, зрабіўся вядомым расейскі фізыкам, філёзафам, багасловам, перакладчыкам. У 1958 году, пасьля канчатка сярэдняй школы ў Маскве, ён паступіў на фізычны факультэт МДУ, які скончыў у 1964 г. па катэдры квантавай тэорыі і статыстычнай фізыкі. У 1967 г. скончыў асьпірантуру Матэматычнага інстытута імя В. А. Сьцяклова (МИАН). Ад 1993 г. ён акадэмік РАЕН, прафэсар філязофіі Інстытута філязофіі РАН. Прафэсар катэдры параўнальных дасьледаваньняў рэлігійных традыцый пры ЮНЭСКА. Заснавальнік і дырэктар Інстытута Сынергійнай Антрапалёгіі (2005). Чалец Сінадальнай біблейска-багаслоўскай камісіі Рускай праваслаўнай царквы. Вядомы як перакладчык і камэнтатар шматлікіх твораў ірляндзкага пісьменьніка Джэймса Джойса. Сумесна з В. А. Хінкісам пераклаў 1000-старонкавы раман “Уліс”.


    Творы:
    Письма на волю. Москва. 1931. 119 с.
    Письма на волю. Москва. 2-е изд. 1931. 110 с.
    Лісты на волю. Пер. І. Дуброўскі. Менск. 1932.
    Рядом с нами. Москва. 1932. 80 с.
    Мы маладая гвардыя рабочых і сялян. Вільня. 1933.
    Увага, школьнікі! Беласток. 1933.
    O Czerwony Październik na Białorusi Zachoniej. Wilno. 1933.
    Listy z więzienia. Moskwa. 1934.
    Письма на волю. Москва. 1957. 101 с.
    Z listów KZM-owki. // Życie Partii. Nr. 5. Warszawa. 1957.
    Пісьмы на волю. Мінск. 1958.
    За всіх дітей на світі. // Молодь України. Київ. 1 грудня 1959.
    Слаўная дачка беларускага народа. Пісьмы, артыкулы В. Харужай і ўспаміны аб ёй. Мінск. 1960. 224 с.
    Славная дочь белорусского народа. Письма, статьи В. Хоружей и воспоминания о ней. Минск. 1960. 226 с.
    Белоруссия хорсун кыыһын Вера Хоружай суруктыра. Тылб. К. Захаров. // Хотугу сулус. № 6. Якутскай. 1960. С. 82-70.
    Listy z więzienia. Notatki. Wspomnienia o Wierze. Warszawa. 1961.
    Славная дочь белорусского народа: Письма, статьи В. Хоружей и воспоминания о ней. 2 изд. Минск. 1962. 327 c.
    Письма на волю. Москва. 1962. 351 с.
    Статьи и письма о комсомоле. Минск. 1970. 166 с.
    Статьи и письма о комсомоле. 2-е изд. Минск. 1975. 160 с.
    Літаратура:
    Дорофеенко Н. И., Дорофеенко Н. В.  Герой Советского Союза Вера Захаровна Хоружая. Материал в помощь лектору. Минск. 1960. 19 л.
    Новиков, И. Г.  Вера Хоружая (очерк о жизни и деятельности пламенной коммунистки). Москва. 1962. 254 с.
    Muszyńska-Heltmanowa H.  Wierka ijej towarzysze. Warszawa. 1963.
    Мушынская-Гофман Г.  Вера і яе таварышы. Аповесць. Пер. Я. Бяганскай. Мінск. 1965. 160 с.
    Няхай Р.  Героі не адступаюць. Аповесць. Мінск. 1965.
    Мухин. О. А., Боярский Ф. Ф.  След в жизни. Документальная повесть о В. З. Хоружей. Алма-Ата. 1967. 112с.
    Ванькевич А.  Герой Советского Союза В. З. Хоружая. Минск. 1971. 6 с.
    Булацкий Г. В., Талапина С. В.  Вера Хоружая - революционер, публицист. Минск. 1973. 95 с.
    Новиков, И. Г.  Вера Хоружая. Минск. 1973. 157 с.
    Жизнь, отданная борьбе. Сборник воспоминаний о В. З. Хоружей. Минск. 1975. 175 с.
    Талапина С. В.  В. З. Хоружая — революционер-публицист. Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Минск, 1975. 26 c.
     В. З. Хоружая. Фотоальбом Минск. 1977. 13 с.
    Жизнь, отданная людям. Рекомендательный список литературы к 75-летию со дня рождения Героя Советского Союза В. З. Хоружей. Могилев. 1978. 10 с.
    Котельников Б. Б.  «Нарвите подснежников...» Документальная повесть о В. З. Хоружей. Москва. 1981. 174 с.
    Жизнь, отданная борьбе. Сборник воспоминаний о В.Хоружей. Минск. 1983. 222 с.
    Лукша В. А.  Падснежнікі для Веры. Гераічная драма-паэма: да 45-годдзя Перамогі. Мінск. 1986. 68 с.
    Васілеўская Г.  Што помніцца... Аповесць пра дзяцінства Веры Харужай. Мінск. 1991.
    Варвашэвіч М. А. Харужая Вера. // Беларускія пісьменнікі. Біябібліяграфічны слоўнік ў 6 тамах. Т. 6. Мінск. 1995. С. 170-171.
    Козіч В. І.  Харужая Вера. Бібліяграфія. [Белоруссия хороун кьыпын Вера Хоружай суруктора / Пер. К. Зохаров // Хотучу Сулус. 1960. № 6.] // Беларускія пісьменнікі. Біябібліяграфічны слоўнік ў 6 тамах. Т. 6. Мінск. 1995. С. 172.
    Хоружай В. (7265) // Чолбон (Хотугу сулус) 1926-1992. [7265. Белоруссия хорсун кыыһын Вера Хоружай суруктара / К. Захаров тылб. // Хотугу сулус. – 1960. – N 6. – С. 82-90.] Дьокуускай. 1994. С. 293, 336.
    Селеменев В., Селицкая Л.  Ордер № 37. Как Вера Хоружая не стала “польской шпионкой” // Народная газета. Мінск. 9 лютага. 2001.
    Бараноўскі Я.  Тры вышыні Веры Харужай. // Звязда. Мінск. 29 кастрычніка 2008.
    Дарафеенка Н. І.  Аб Веры Харужай ― новае слова. // Віцебшчына ў 1941―1944 гг. Супраціў, вызваленне, памяць. Матэрыялы рэспубліканскай навукова-практычнай канферэнцыі, Віцебск, 18―19 чэрвеня 2009 г. Віцебск. 2009. С. 110-117           
    Дарафеенка Н. І.  У адпаведнасці з праўдай гісторыі. Роля В. З. Харужай у дзейнасці Вітебскага падполля. // Беларуская думка. № 6. Мінск. 2011. С. 21-25.
    Геращенко А. Е.  Несгибаемая Вера. О жизни и подвиге Веры Хоружей. Минск. 2015. 47 с.
    Джайса  Сынергійная,
    Койданава



                                                ПРАМЯНІСТАЯ МАЯ БЕЛАРУСЬ
    Ці памятаеце вы, таварышы, Правіянцкую вуліцу ў нашым Менску? Вядома, памятаеце. Вось яна — прамая і доўгая, з невялікімі ветлівымі домікамі, садамі і кветнікамі, зялёная і вясёлая ад дзіцячага і птушынага гоману. Яна была ў пас незабрукаваная, на далёкай ускраіне горада... Мілая, мілая Правіянцкая вуліца. Такія ёсьць у кожным нашым горадзе: у Магілёве і Барысаве, у Слуцку і Баранавічах, у Беластоку і Гомелі.
    Цяжкі і моцны, як зьвярыная лапа, смутак хапае за душу, пякучая злосьць буйным полымем абпальвае сэрца: нашы вуліцы і нашы гарады, нашы шляхі і нашы вёскі, нашы палі і сенажаці — уся наша прамяністая Беларусь у руках лютага, злоснага ворага. На ператвораных у руіны плошчах стаяць шыбеніцы. Па разбураных нашых вуліцах ходзяць ненавісныя людзі з аўтаматамі, і кожны іх крок болем адгукаецца ў маім сэрцы. Гэта маю душу яны топчуць падкаванымі ботамі, прасуюць гусеніцамі танкаў, ірвуць снарадамі, бомбамі, мінамі маю душу, маю Беларусь.
    Там цяпер цьвітуць пралескі і сінімі сумнымі кветкамі, як зьдзіўленымі дзіцячымі вачыма, глядзяць навокал: чаму так сумна, так журботна ў нашай Беларусі? Над нашымі рэчкамі расквітнела чаромха, але да яе не прыбегла вясёлая дзетвара ламаць букеты, пад ёю не цалуюцца, не сьмяюцца закаханыя юнакі і дзяўчаты, і яна асыпалася дробнымі белымі сьняжынкамі, не жадаючы ні цьвісьці, ні пахнуць.
    ...Я намятаю, як яны ўваходзілі ў мой родны горад у 1918 годзе. Была раніца, і мы, дзеці, былі ў школе. Раптам пачулася музыка. Час быў трывожны, і музыка гучала неяк дзіка і недарэчна. Мы ўсе разам з настаўнікам кінуліся да акна і застылі ў трывожным зьдзіўленьні: што гэта за войска?
    — Гэта — войскі кайзэра, германскага імпэратара, — здагадаўся настаўнік.
    — Ой! Ну? А-ах! — зашумелі зьбянтэжаныя дзеці, стараючыся бліжэй праціснуцца да акна.
    А яны ішлі на плошчы роўным, упэўненым крокам, не зьвяртаючы ўвагі на навакольнае. Медныя трубы аркестра аглушалі равучымі гукамі перамогі. Ва ўсім гэтым было столькі ўніжэньня, што я, ужо дарослая, чатырнаццацігадовая дзяўчынка — дэлегатка свайго кляса і старшыня школьнага камітэта, — захліснутая хваляй бясьсільнай злосьці, крыўды і жалю, не вытрымала і, адбегшы ад акна, моцна, горка заплакала.
    Я не забыла гэтых сьлёз і сёньня. Яны абпалілі маю душу і назаўсёды пакінулі ў ёй сьлед.
    Я бачыла фашысцкіх малойчыкаў у Бэрліне, бачыла, як яны катавалі рабочую дэманстрацыю. Зграя разьюшаных, шалёных ваўкоў кінулася на бяззбройных людзей і жалезнымі палкамі, рэвальвэрамі і кастэтамі біла іх па галовах, валіла на зямлю, таптала нагамі. На тварах, на адзеньні, па асфальце, як полымя ў цемры, заблішчала кроў. А яны, равучы, як быкі, лезьлі ўперад, каб адабраць у дэманстрантаў чырвоны сьцяг. Але рабочыя, ідучы непахіснай сьцяной, несьлі яго, і ў адну ўдала выбраную мінуту сьцяг зьнік з вачэй пад рабочай блузай, прыціснуты да грудзей, да гарачага сэрца нямецкага пралетарыя.
    Я была нелегальнай і не магла прыняць удзелу ў гэтай вулічнай бітве. Усёй сваёй істотай я рвалася туды і, каб стрымацца, моцна сьціскала кулакі і зубы. О, як я ненавідзела іх!
                  ЛЕПШ БЫЦЬ УДАВОЙ ГЕРОЯ, ЧЫМ ЖОНКАЙ БАЯЗЬЛІЎЦА
    І вось зноў давялося сустрэцца з імі, выкармышамі Гітлера, абаронцамі змроку, на маёй роднай зямлі. У першы ж дзень уварваньня фашысцкіх войск на савецкую зямлю мы з мужам узяліся за зброю. Я сказала яму:
    — Калі ты будзеш баязьліўцам, я перастану кахаць цябе, я цябе зьненавіджу!..
    Ён абняў мяне — моцны і мужны — і адказаў усьміхаючыся:
    — Паглядзіш!
    Вайна абудзіла ў ім новую хвалю сілы, энэргіі, ініцыятывы. Ён адразу неяк узьняўся ва ўвесь свой рост і з першай мінуты пачаў кіпучую баявую дзейнасьць, не ведаючы ні сну, ні адпачынку. Ён ведаў, што трэба рабіць, і, упэўнены ў сваёй сіле, рашучы і сьмелы, распаўсюджваў вакол сябе ўпэўненасьць і спакой, так патрэбныя ў тыя грозныя, чорныя дні. Ён глыбока любіў жыцьцё і востра адчуваў яго смак, ведаў цану яго. Ён хадзіў па зямлі моцна, цьвёрда і зьбіраўся жыць весела і з розумам, будаваў пляны, любаваўся будучыняй. А апынуўшыся перад жахлівым тварам вайны, ён не спалохаўся і ўсю сваю сілу волата накіраваў на сьвятую справу абароны Радзімы.
    — Ну што ж? Ваяваць? Будзем ваяваць!
    — Але біцца трэба моцна, ой, моцна, таму што гэтая вайна не будзе лёгкай, — гаварыў ён мне ў кароткія хвіліны сустрэч. — У акупантаў больш тэхнікі, чым у нас. Але ўсё роўна мы іх паб’ём і яшчэ пабываем з табой у Бэрліне, праўда?
    Ён клапатліва і любоўна чысьціў зброю і весела гаварыў:
    — Ну, яны яшчэ адчуюць сілу маіх удараў. Дарма я ім жыцьцё не аддам... Бачыш, гэта — бранябойная куля, а гэта — трасіруючая, ты такіх яшчэ не бачыла? Гэта — нямецкія. На, схавай сабе на памяць першыя трафэі. А гэтых гранат ты таксама не бачыла? А ну, вучыся, як імі карыстацца. Глядзі: раз, два, тры — і кідай, з усіх сіл кідай! Хопіць сілы?
    — Хопіць!
    — Ну, малайчына!
                                                              Штыком и гранатой
                                                              Пробились ребята...
                                                              Остался в степи Железняк.
    Не ведаў ён, любы, што гэтыя словы так блізка і непасрэдна датычаць яго самога...
    І вось таварыш К.* — камандзір нашага партызанскага атрада. чалавек з двума ордэнамі і дваццацьцю гадамі баявога жыцьця, які сотні разоў блізка бачыў сьмерць і вадзіў на сьмерць другіх, — стаіць перада мной зьбянтэжаны, сумны, сіратлівы, паўтарае:
    — Ты не хвалюйся, не плач... Беражы сябе для будучага... Не трэба...
    Губы яго ўздрыгвалі, па шчоках каціліся сьлёзы, якіх ён не заўважаў, не адчуваў.
    — Ты не хвалюйся, дарагая...
    — Гавары ўсё. Я вытрымаю... Гавары! — адказала я.
    Уся кроў адхлынула ад сэрца, і яно стала халодным. Пытаючыся, я ўжо ведала, але не верыла, не магла паверыць, уявіць. “Но можа быць! Не!” — крычала ў жахлівай роспачы душа.
    — Ён змагаўся, як сапраўдны герой... і загінуў, як герой... Ты можаш ганарыцца ім...
    Я на момант заплюшчыла вочы, таму што ўсё навокал пахіснулася, пацямнела...
    Атрад сьпешна зьбіраўся ў новы паход.
    — Я паеду з вамі!
    Камандзір хацеў нешта сказаць, запярэчыць, але я паглядзела на яго, і ён прачытаў у маім позірку штосьці такое, што адразу ж спыніўся і толькі загадаў:
    — Пасадзіць у закрытую машыну!
    Таварышы моўчкі расступіліся і далі мне месца. Машына рушыла наперад, ашчацініўшыся вінтоўкамі. Неба дрыжала ад магутнага гулу самалётаў, дзесьці блізка бухалі гарматы. Партызаны ціха размаўлялі пра нядаўні бой, вуха маё прагна лавіла дарагое мне імя, якое часта паўтаралася. Ён загінуў у няроўным баі, жыцьцё сваё, як сьцяг у бітве, нёсшы ўперадзе і ведучы за сабой другіх. Ён гарачай і чыстай крывёю сваёй арасіў сваю Беларусь, сьвятую зямлю, абараняючы цябе, прамяністую, ад чорнай навалы.
    ...Я ўспамінала моцныя і бязьлітасныя словы Далорэс Ібаруры: — Лепш быць удавой героя, чым жонкай баязьліўца,— і па-новаму зразумела сэнс гэтых слоў. Я зразумела, што ты, Беларусь мая, даражэй за самае дарагое, што, цябе любячы, можна ўласнае сэрца рэзаць на часткі, быць мацней за самога сябе.
                     КАМУНІСТЫ АДКАЗВАЮЦЬ ЗА ЎСІХ ДЗЯЦЕЙ НА СЬВЕЦЕ
    Пасьля дваццаці гадоў напружанай, гарачай барацьбы я яшчэ раз і з новай глыбінёй і вастрынёй зразумела, што любіць свой народ, свой родны край, сваю ўладу і свабоду — гэта нялёгкая справа, што любоў гэтая абыходзіцца жорсткім, пякучым болем, бязьмернымі, нястомнымі пакутамі душы і цела, і ўсё ж няма такой ахвяры, перад якой спыніўся б любы з тваіх сыноў і дачок, прамяністая мая Беларусь!
    І яшчэ раз я гэта зразумела і адчула праз паўгода: я павінна была пакінуць дзяцей. Пакінуць маю разумную шчабятушку — пяцігадовую дачку, якая, забраўшыся да мяне на калені і моцна абдымаючы тоненькімі ручкамі, упэўнена гаворыць:
    — Мамачка, калі мы прагонім немцаў і скончыцца вайна, мы зноў паедзем у нашу Беларусь і мы знойдзем нашага тату. Ён жывы, мамачка, не можа быць, каб яго фашысты забілі. Ён жа такі моцны! У яго, ты ж памятаеш, вінтоўка, гранаты і яшчэ рэвальвэр...
    Яна задумваецца і праз хвіліну зноў шчабеча:
    — А магчыма, я знайду свайго тату яшчэ да канца вайны. Я напішу пісьмо таварышам таты на фронт. У таты шмат таварышаў, і я іх папрашу...
    ...Пакінуць майго маленькага чатырохмесячнага сынка, якога я вынасіла ў партызанскім атрадзе і які нарадзіўся ўжо пасьля сьмерці бацькі і нібы працягвае яго жыцьцё, як дзьве кроплі вады падобны на яго.
    Якімі словамі можна расказаць аб асалодзе, якая ахоплівае, перапаўняе ўсю істоту, калі гэтае маленькае стварэньне, прагаладаўшыся і жаласьліва плачучы, нецярпліва шукаючы, паварочвае, круціць ва ўсе бакі галоўку і, як птушаня, разяўляе роцік. Злавіўшы, нарэшце, мацярынскія грудзі, яно прагна прыпадае да іх маленькімі губкамі, моцна сьціскае маленькімі дзяснамі і смокча, смокча, п’е, гучна глытаючы і баючыся адарвацца, чэпка трымаецца за грудзі няўмелай маленькай ручкай. Я сьмяюся тады шчасьлівым сьмехам, прымаўляючы: “Еш, еш, мой сынок! Еш, родны мой! Бачыш, які грозны ваяка! Сакалятка маё...”
    Але вось задаволены першы голад, мой сынок адкідае галоўку і, пазіраючы мне ў вочы, весела ўсьміхаецца і штосьці буркуе, буркуе. Мне тады здаецца, што нада мной сьвеціць не адно, а дванаццаць сонцаў, і я, не памятаючы сябе ад шчасьця, моцна прыціскаю яго да сябе і цалую, цалую...
    Потым ён зноў сьсе, але ўжо спакойна і дзелавіта, паводзячы рукамі па маіх грудзях. Я гляджу на яго, не адрываючы вачэй, і за маленькім тварыкам сынка вырастае твар яго бацькі. Дарагія, незабыўныя ўспаміны праплываюць у думках... Мне прыемна і балюча... Сынок мой наеўся і, закрываючы вочы, дрэмле. Баючыся патрывожыць яго сон, я асьцярожна, нібы пушынку, якая вось-вось узьляціць, зьнікне, цалую яго і кладу ў пасьцельку. Сьпі, маё сонейка... Расьці. сакалятка...
    І вось я павінна пакінуць дзяцей, таму што мяне кліча вайна, барацьба за наш край, за нашу ўладу, за нашу свабоду, за маю Беларусь. Я гавару сваёй дачцы:
    — Я хутка паеду на фронт.
    І яна не пярэчыць, бо ведае, што так трэба, і толькі мацней абдымае мяне за шыю.
    — А я буду даглядаць майго маленькага браціка, буду дапамагаць бабулі, буду хадзіць па форму па малако і кожны дзень буду ўспамінаць цябе і тату.
    Сумна, як дарослая, адказвае яна мне і, памаўчаўшы, пытае:
    — Мама, ты памятаеш, учора ты мне расказвала, як фашысты катуюць людзей, і гаварыла, што ты чуеш крыкі і стогны нашай Беларусі. Памятаеш?
    — Памятаю, дачушка.
    — Ну вось, я таксама хацела пачуць. Я прачнулася ўначы. Было ціха. Толькі Дружок на двары брахаў.
    І я слухала, слухала і нічога не пачула. Чаму гэта, мамачка?
    Я ўсьміхаюся, цалую яе і кажу:
    — Калі будзеш моцна любіць свой народ, тады пачуеш, не вухам, дачушка, а сэрцам пачуеш.
    Я ведаю, што гэтае тлумачэньне незразумела дзіцяці, але не ведаю, як можна ёй сказаць. А яна, задумлівая і зьдзіўленая, пытае:
    — Сэрцам?
    І яе вялікія прыгожыя вочы робяцца яшчэ большыя і прыгажэйшыя.
    І вось я павінна пакінуць дзяцей, якія ўжо страцілі бацьку. Пакінуць дзяцей! Адарваць ад шыі тоненькія ручкі дачкі, вырваць грудзі з прагных губ сынка? Ці магчыма зрабіць гэта? Якія пакуты!
    І я гэта зрабіла. Нечалавечы боль ірваў маю душу, засьцілаў заслонай вочы, спыняў біцьцё сэрца, замарожваў кроў у жылах.
    Сястра сказала мне са зьдзіўленьнем і жаласьлівасьцю:
    — Як жа ты паедзеш? Ты ж маці, ты ж маеш абавязкі перад сваімі дзецьмі! Ты ж так моцна любіш іх!
    — Так, я іх люблю больш за сваё жыцьцё, але зразумей, сястрыца мая родная, я ж не толькі маці, я камуністка. Хіба я маю абавязкі толькі перад маімі двума дзецьмі? А мільёны іншых — беларускіх, украінскіх, літоўскіх, эстонскіх дзяцей, якіх катуюць фашысты, кідаюць жывымі ў агонь, закопваюць у зямлю? Хто ж павінен іх ратаваць? Хіба перад імі няма ў мяне абавязкаў? За ўсіх дзяцей на сьвеце адказвае камуністка. І, нарэшце, што будзе з маімі, з тваімі дзецьмі, калі мы не пераможам, не прагонім фашысцкіх акупантаў? Калі гітлераўскія каты задушаць нас?!
    Наша старэнькая маці ўмяшалася ў размову:
    — Рабі, дачушка, так, як табе загадвае тваё сумленьне. І не мучся так. Памятай, што ты пакідаеш дзяцей не ў полі па сьнезе, а са мной. Я думала ўжо крыху адпачыць, мне ж 65 гадоў, але што ж, калі такі час і гора ўсяму народу, павінна і я быць чым-небудзь карыснай. Я дагледжу тваіх дзяцей, каб ім было са мной не горш, чым з табою. Едзь, дачушка, дабівайце хутчэй ворага, вызваляйце народ наш з няволі. Толькі вяртайся жывая...
    Сястра ўзьняла галаву і ціха, рашуча сказала: — А твайму Сярожку яшчэ толькі чатыры месяцы, без грудзей ён не можа абысьціся. Я буду карміць яго, маёй Наталцы ўжо дзесяць месяцаў, яна ўжо можа есьці кашку. Едзь, не бойся, выгадуем табе сына-партызана.
    Я моцна абняла яе, і мы абедзьве заплакалі...
    “Правда” № 329, 25 лістапада 1959 г.
    * В. З. Корж — Герой Савецкага Саюза, былы камандзір партызанскага злучэньня, цяпер старшыня калгаса “Партызанскі край” Брэсцкай вобласьці.
    /Слаўная дачка беларускага народа. Пісьмы, артыкулы В. Харужай і ўспаміны аб ёй. Мінск. 1960. С. 127-134./


                                                 СВЕТОЗАРНАЯ МОЯ БЕЛАРУСЬ
    Помните ли вы, товарищи, Провиантскую улицу в нашем Минске? Разумеется, помните. Вот она — прямая и длинная, с небольшими приветливыми домиками, садами и палисадниками, зеленая и веселая от детского и птичьего щебета. Она была у нас немощеная, на далекой окраине города... Милая, милая Провиантская улица. Такие есть в каждом нашем городе: в Могилеве и Борисове, в Слуцке и Барановичах, в Белостоке и Гомеле.
    Тяжелая и сильная, как звериная лапа, скорбь хватает за душу, жгучая злость буйным пламенем обжигает сердце: наши улицы и наши города, наши шляхи и наши деревни, наши поля и сенокосы — вся наша светозарная Беларусь в руках лютого, злого врага. На превращенных в руины площадях стоят виселицы. По разрушенным нашим улицам ходят ненавистные люди с автоматами, и каждый их шаг болью откликается в моем сердце. Это мою душу они топчут подкованными сапогами, утюжат гусеницами танков, рвут снарядами, бомбами, минами мою душу, мою Беларусь.
    Там теперь цветут перелески и синими грустными цветами, как удивленными детскими глазами, смотрят вокруг: почему так скучно, так грустно в нашей Беларуси? Над нашими речками расцвела черемуха, но к ней не прибежала веселая детвора ломать букеты, под ней не целуются, не смеются влюбленные юноши и девушки, и она осыпалась мелкими белыми снежинками, не желая ни цвести, ни пахнуть.
    ...Я помню, как они входили в мой родной город в 1918 году. Было утро, и мы, дети, были в школе. Вдруг послышалась музыка. Время было тревожное, и музыка звучала как-то дико и неуместно. Мы все вместе с учителем бросились к окну и застыли в тревожном удивлении: что это за войско?
    — Это — войска кайзера, германского императора, — догадался учитель.
    — Ой! Ну? А-ах! — зашумели оторопевшие дети, стараясь ближе протиснуться к окну.
    А они шли по площади ровным, уверенным шагом, не обращая внимания па окружающее. Медные трубы оркестра оглушали ревущими звуками победы. Во всем этом было столько унижения, что я, уже взрослая, четырнадцатилетняя девочка — делегатка своего класса и председатель школьного комитета, — захлестнутая волной бессильной злости, обиды и жалости, не выдержала и, отбежав от окна, крепко, горько заплакала.
    Я не забыла этих слез и сегодня. Они обожгли мою душу и навсегда оставили в ней след.
    Я видела фашистских молодчиков в Берлине, видела, как они истязали рабочую демонстрацию. Стая разъяренных, бешеных волков бросилась на безоружных людей и железными палками, револьверами и кастетами била их по головам, валила на землю, топтала ногами. На лицах, на одежде, па асфальте, как пламя в темноте, заблестела кровь. А они, ревя, как быки, лезли вперед, чтобы отнять у демонстрантов красное знамя. Но рабочие, идя непоколебимой стеной, несли его, и в одну удачно выбранную минуту знамя исчезло с глаз под рабочей блузой, прижатое к груди, к горячему сердцу немецкого пролетария.
    Я была нелегальной и не могла припять участия в этой уличной битве. Всем своим существом я рвалась туда и, чтобы сдержаться, крепко сжимала кулаки и зубы. О, как я ненавидела их!
                             ЛУЧШЕ БЫТЬ ВДОВОЙ ГЕРОЯ, ЧЕМ ЖЕНОЙ ТРУСА
    И вот снова пришлось встретиться с ними, выкормышами Гитлера, защитниками мрака, на моей родной земле. В первый же день вторжения фашистских войск на советскую землю мы с мужем взялись за оружие. Я сказала ему:
    — Если ты будешь трусом, я перестану любить тебя, я тебя возненавижу!..
    Он обнял меня — крепкий и мужественный — и ответил, усмехаясь:
    — Посмотришь!
    Война разбудила в нем новую волну силы, энергии, инициативы. Он сразу как-то поднялся во весь свой рост и с первой минуты начал кипучую боевую деятельность, не зная ни сна, ни отдыха. Он знал, что нужно делать, и, уверенный в своей силе, решительный и смелый, распространял вокруг себя уверенность и спокойствие, так нужные в те грозные, черные дни. Он глубоко любил жизнь и остро чувствовал ее вкус, знал цену ей. Он ходил по земле крепко, твердо и собирался жить весело и с толком, строил планы, любовался будущим. А очутившись перед ужасным лицом войны, он не испугался и всю свою силу богатыря направил на святое дело защиты Родины.
    — Ну что же? Воевать? Будем воевать!
    — Но драться нужно крепко, ой, крепко, потому что эта война не будет легкой, — говорил он мне в короткие минуты встреч. — У оккупантов больше техники, чем у нас. Но все равно мы их побьем и еще побываем с тобой в Берлине, правда?
    Он заботливо и любовно чистил оружие и весело говорил:
    — Ну, они еще испытают силу моих ударов. Даром я им жизнь не отдам... Видишь, это — бронебойная пуля, а это — трассирующая, ты таких еще не видела? Это — немецкие. На, спрячь себе на память первые трофеи. А этих гранат ты тоже не видела? Ну-ка учись, как ими пользоваться. Смотри: раз, два, три — и бросай, изо всех сил бросай! Хватит силы?
    — Хватит!
    — Ну, молодец!
                                                              Штыком и гранатой
                                                              Пробились ребята...
                                                              Остался в степи Железняк.
    Не знал он, любимый, что эти слова так близко и непосредственно касаются его самого...
    И вот товарищ К.* — командир нашего партизанского отряда — человек с двумя орденами и двадцатью годами боевой жизни, сотни раз близко видевший смерть и водивший на смерть других, стоит передо мной растерянный, скучный, сиротливый, повторяет:
    — Ты не волнуйся, не плачь... Побереги себя для будущего. Не нужно...
    Губы его вздрагивали, по щекам катились слезы, которых он не замечал, не чувствовал.
    — Ты не волнуйся, дорогая...
    — Говори все. Я выдержу... Говори! — ответила я.
    Вся кровь отхлынула от сердца, и оно стало холодным. Спрашивая, я уже знала, но не верила, не могла поверить, представить. «Не может быть! Нет!» — кричала в ужасном отчаянии душа.
    — Он сражался, как настоящий герой... и погиб, как герой... Ты можешь гордиться им...
    Я на момент сомкнула глаза, потому что все вокруг пошатнулось, потемнело...
    Отряд спешно собирался в новый поход.
    — Я поеду с вами!
    Командир хотел что-то сказать, возразить, но я взглянула на него, и он прочитал в моем взгляде нечто такое, что сразу же остановился и только приказал:
    — Посадить в закрытую машину!
    Товарищи молча расступились и дали мне место. Машина двинулась вперед, ощетинившись винтовками. Небо дрожало от мощного гула самолетов, где-то близко ухали орудия. Партизаны тихо разговаривали о недавнем бое, ухо мое жадно ловило часто повторяющееся дорогое мне имя. Он погиб в неравном бою, жизнь свою, как знамя в битве, неся впереди и ведя за собой других. Он горячей и чистой кровью своей оросил свою Беларусь, святую землю, защищая тебя, светозарную, от черной напасти.
    ...Я вспоминала сильные и жестокие слова Долорес Ибаррури: лучше быть вдовой героя, чем женой труса, — и по-новому поняла смысл этих слов. Я поняла, что ты, Беларусь моя, дороже самого дорогого, что, тебя любя, можно собственное сердце резать на части, быть сильнее самого себя.
                        КОММУНИСТЫ ОТВЕЧАЮТ ЗА ВСЕХ ДЕТЕЙ НА СВЕТЕ
    После двадцати лет напряженной, горячей борьбы я еще раз и с новой глубиной и остротой поняла, что любить свой народ, свой родной край, свою власть и свободу — это нелегкое дело, что любовь эта обходится жестокой, жгучей болью, безмерными, неутомимыми муками души и тела, и все-таки нет такой жертвы, перед которой остановился бы любой из твоих сынов и дочерей, светозарная моя Беларусь!
    И еще раз я это поняла и почувствовала через полгода: я должна была оставить детей. Оставить мою умную щебетушку — пятилетнюю дочку, которая, забравшись ко мне на колени и крепко обнимая тоненькими ручонками, уверенно говорит:
    — Мамочка, когда мы прогоним немцев и кончится война, мы снова поедем в нашу Беларусь и мы найдем нашего папу. Он живой, мамочка, не может быть, чтобы его фашисты убили. Он же такой сильный! У него, ты же помнишь, винтовка, гранаты и еще револьвер...
    Она задумывается и через минуту снова щебечет:
    — А может быть, я найду своего папу еще до конца войны. Я напишу письмо папиным товарищам на фронт. У папы много товарищей, и я их попрошу...
    ...Оставить моего маленького четырехмесячного сыночка, которого я выносила в партизанском отряде и который родился уже после смерти отца и как бы продолжает его жизнь, как две капли воды похожий на него.
    Какими словами можно рассказать о наслаждении, которое охватывает, переполняет все существо, когда это маленькое создание, проголодавшееся и жалостно плачущее, нетерпеливо ища, поворачивает, крутит во все стороны головку и, как птенец, раскрывает ротик. Поймав, наконец, материнскую грудь, он жадно припадает к ней маленькими губками, сильно сжимает маленькими десенками и сосет, сосет, пьет, звучно глотая и боясь оторваться, цепко держится за грудь неумелой, малюсенькой ручкой. Я смеюсь тогда счастливым смехом, приговариваю: «Ешь, ешь, мой сыночек! Ешь, родной мой! Видишь, какой грозный вояка! Соколеночек мой...»
    Но вот удовлетворен первый голод, мой сынок откидывает головку и, глядя мне в глаза, весело улыбается и что-то воркует, воркует. Мне тогда кажется, что надо мной светит не одно, а двенадцать солнц, и я, не помня себя от счастья, крепко прижимаю его к себе и целую, целую...
    Потом он снова сосет, но уже спокойно и деловито, поводя руками по моей груди. Я смотрю на него, не отрывая глаз, и за маленьким личиком сыночка вырастает лицо его отца. Дорогие, незабываемые воспоминания проплывают в мыслях... Мне сладко и больно... Сынок мой насосался и, закрывая глаза, дремлет. Боясь потревожить его сон, я осторожно, словно пушинку, которая вот-вот взлетит, исчезнет, целую его и кладу в постельку. Спи, мое солнышко... Расти, соколеночек...
    И вот я должна оставить детей, потому что меня зовет война, борьба за наш край, за нашу власть, за нашу свободу, за мою Беларусь. Я говорю своей дочери:
    — Я скоро поеду на фронт.
    И она не возражает, потому что знает, что так нужно, и только крепче обнимает меня за шею.
    — А я буду смотреть за моим маленьким братиком, буду помогать бабушке, буду ходить на ферму за молоком и каждый день буду вспоминать тебя и папу.
    Грустно, как взрослая, отвечает она мне и, помолчав, спрашивает:
    — Мама, ты помнишь, вчера ты мне рассказывала, как фашисты мучают людей, и говорила, что ты слышишь крики и стоны нашей Беларуси. Помнишь?
    — Помню, доченька.
    — Ну вот, я тоже хотела услышать. Я проснулась ночью. Было тихо. Только Дружок во дворе лаял. И я слушала, слушала и ничего не услышала. Почему это, мамочка?
    Я улыбаюсь, целую ее и говорю:
    — Когда будешь сильно любить свой народ, тогда услышишь, не ухом, дочурка, а сердцем услышишь.
    Я знаю, что это объяснение непонятно для ребенка, но не знаю, как можно ей сказать. А она, задумчивая и удивленная, спрашивает:
    — Сердцем?
    И ее большие красивые глаза делаются еще больше и красивее.
    И вот я должна оставить детей, уже потерявших отца. Оставить детей! Оторвать от шеи тоненькие ручки дочери, вырвать грудь из жадных губ сыночка?! Возможно ли сделать это? О мука!
    И я это сделала. Нечеловеческая боль рвала мою душу, застилала пеленой глаза, останавливала биение сердца, замораживала кровь в жилах.
    Сестра сказала мне с удивлением и жалостью:
    — Как же ты поедешь? Ты же мать, ты же имеешь обязанности перед своими детьми! Ты же так крепко любишь их!
    — Да, я их люблю больше своей жизни, но пойми, сестрица моя родная, я же не только мать, я коммунистка. Разве я имею обязанности только перед моими двумя детьми? А миллионы других — белорусских, украинских, литовских, эстонских детей, которых пытают фашисты, бросают живыми в огонь, закапывают в землю? Кто же должен их спасать? Разве перед ними нет у меня обязанностей? За всех детей на свете отвечает коммунистка. И, наконец, что будет с моими, с твоими детьми, если мы не победим, не прогоним фашистских оккупантов? Если гитлеровские палачи задушат нас?!
    Наша старушка-мать вмешалась в разговор:
    — Делай, доченька, так, как тебе приказывает твоя совесть. И не мучайся так. Помни, что ты оставляешь детей не в поле на снегу, а со мной. Я думала уже немножко отдохнуть, мне же 65 лет, но что же, если такое время и горе всему народу, должна и я быть чем-то полезной. Я присмотрю за твоими детьми, чтобы им было со мной не хуже, чем с тобою. Езжай, доченька, добивайте быстрее врага, освобождайте народ наш из неволи. Только возвращайся живая...
    Сестра подняла голову и тихо, решительно сказала:
    — А твоему Сережке еще только четыре месяца, без груди он не может обойтись. Я буду кормить его, моей Наталке уже десять месяцев, она уже может есть кашку. Езжай, не бойся, вырастим тебе сына-партизана.
    Я крепко обняла ее, и мы обе заплакали...
    «Правда» № 329, 25 ноября 1959 г.
    * В. 3. Корж — Герой Советского Союза, бывший командир партизанского соединения, ныне председатель колхоза «Партизанский край», Брестской области.
    /Славная дочь белорусского народа. Письма, статьи В. Хоружей и воспоминания о ней. Минск. 1960. С. 127-134./


                                             БЕЛОРУССИЯ  ХОРСУН  КЫЫҺЫН
                                               ВЕРА  ХОРУЖАЙ  СУРУКТАРА
    Белорусскай ССР Наукаларын Акадсмиятын историяҕа институтун директора И. С. Кравчеҥко чуолкай, эрчим илии буочарынан тиэтэйэсаарайа, симэ суруллубут оскуола кыракый эргэ тэтэрээтин илиитигэр тутан турар. Тэтэрээт үгүс өттө туора-маары сотуллубут, хос-хос суруллубут эбит. Көстөрүн курдук, бу суругу суруйбут киһи тус бэйэтигэр бэлиэтэммит буолан, олус тиэтэлинэн суруллан, ситэ чочуллубатах.
    Ученай 1942 сылы өйдөөн кэлэр. Киниэхэ, оччотооҕуга партизанскай хамсааһын Белоруссиятааҕы штабын үлэһитигэр, өстөөх тыылыгар барар буолбут партизаннар белөхтөрүн фронт линнятыгар диэри арыаллаан барсарга сорудах бэриллибитэ. Дьэ онно партийнай үлэҕэ бииргэ үлэлээбит, кини үчүгэйдик билэр киһитэ Вера Захаровна Хоружай бу тэтэрээти киниэхэ биэрбитэ:
    — Бу тэтэрээти бука диэн үчүгэйдик тута сырыт. Аныгыскы көрсүһүүбүтүгэр миэхэ төннөрөөр, — диэбитэ. Уонна: “Сээкэйи, ону-маны суруйуом дин санаабытым, ону түгэн булан суруйбатым, кэнники ситэриэм”...— диэн эбэн эппитэ.
    Оттон Вера Хоружан диэн кимий?
    Кини 1903 сыллаахха төрөөбүтэ, 1920 сыллаахха комсомолга книрбитэ, бэйэтнн олоҕун бүтүннүүтүн Коммунистическай партия дьыалатыгар биэрбитэ. 1924 сыллаахха олунньуга Вераны Арҕааҥы Белоруссия комсомолун Киин Комитетын секретарынан быыбардаабыттара. Эдэр коммунист активнай пропагандистскай, тэрийэр үлэтэ Польша фашистарын наһаа абардыбыта. Хоружайы тутан ылан хаайыыга бырахпыттара Араастаан ынырыктык сордообуттарын-муҥнаабыттарын, кырбаабыттарын үрдүнэн кини кыайыыга бигэ эрэлин булгуруппатахтара. Эдэр кыыһы алта сыллаах хаайыыга уурбуттара. Ол эрээри ити да фашистарга кыра курдуга. Икки сыл аҕыс ый буолан баран, оччотооҕуга “133-тэр процесстра” диэн ааттаан, наһаа айдааран туран суут тэрийбиттэрэ, онно Хоружайы эмиэ холбообуттара. Саҥа приговор быһыытынан аҕыс сылга хаайыыга анаабыттара.
    Вера бэнэтин өстөөхтөрүн иннилэригэр хорсуннук, эр санаалаахтык туттубута. Кнни түрмэҕэ олорон суруйбут суруктара Коммунистическай партияны төлөннөөхтүк таптыырын, олох үөрүтүн, бары үчүгэйи күндүтүк саныырын көрдөрөллөр. Ол суруктартан сорохторо 1931 сыллаахха хомуллан, кинигэ буолан бэчээттэнэн тахсыбыттара. Кинини кистиир санааттан сурук автора кинигэҕэ киирбэтэҕэ.
    А. М. Горькай оччотооҕуга кинигэ авторын, кини доҕотторун итиитик эҕэрдэлээбитэ. Н. К. Крупская “Правдаҕа” 1932 сыллаахха атырдьах ыйын 29 күнүгэр бэчээттэммит ыстатыйатыгар “Көҥүлгэ атаарыллыбыт суруктары” истиҥник биһирээбитэ. Надежда Константиновна бу суруктар хас биирдии строкаларыгар модун саналаах, дьиҥнээх революционер, рабочай дьыала баныаһа көстөр диэн суруйбута. “Киниэхэ күүһү-уоҕу туох биэрэрий?” — диэн Надежда Константиновна ынытар уонна эппиэттиир: “Кнниэхэ күүһү общественнай сайдыы хайа диэки баран иһэрин өйдөөһүн, марксизм биэрэр сыанабылларын өйдөөһүн биэрэр. Киниэхэ күүһү сыламтата суох, холбоһуктаах үлэнэн эрэ капиталистическай кулуттааһыны эһиэххэ, социализмҥа суолу ыраастыахха сөптөөҕүн өйдөөһүн биэрэр”.
    Вера Хоружай түрмэҕэ наһаа ыарахан, ынырык режимҥэ олорбута. Кини доруобуйата мөлтөөбутэ. Ыараханнык ыалдьыбыта. Советскай правительство төлөннөөх революционерканы быыһыырга дьаһал ылбыта. Кини олус таптыыр дойдутугар Советскай Союзка кэлбитэ уонна социализм тутуутутар активнайдык кыттан барбыта.
    Аҕа дойдуну кемүскүүр сэрии саҕаланыан иннинээҕи бириэмэҕэ Телеханаҕа уонна Пинскэйгэ пропагандистическай үлэҕэ сылдьар этэ. Фашистар түөкүннүү саба түһүүлэрин буспут-хаппыт байыас быһыытынан кытаанах санаанан хорсуннук көрсүбүтэ. Алта ыйдаах оһоҕостоох сылдьар да буоллар, кини кэргэнин кытта бииргэ дойдуга партизанскай этэрээттэри аан бастакылартан биирдэстэрин тэрийиигэ актыыбынайдык кыттыбыта. Кини эрэ, партийнай үлэһит Сергей Корнилов фашистары утары кыргыһыыга хорсуннар өлүүлэригэр өлбүтэ. Бу ыар аһыыны Вера Хоружай байыас-революционер быһыытынан эр санаанан кытаанахтык тулуйбута.
    Этэрээт командованиета кинини фронт линиятын туораан Белоруссия Коммуннстическай партиятын Киин Комитетыгар тыллабыры тиэрдэригэр сорудахтаабыта. Өлөр өлүүнү уун-утары көрсөн туран, кини ити сорудаҕы чиэстээхтик толорбута, Москваҕа кэлбитэ.
    Кини Советскай тыылга соччо өр буолбатаҕа. Кыра эмиийдээх оҕолоох дьахталлары сорудахтары толорууга ыыппат этилэр, ол да буоллар, кини сорудахтары толорорго көҥүллэтэри ситиспитэ. Уоллаах кыыһын бэйэтин балтын уонна ийэтин көрүүтүгэр хаалларан баран, Вера Хоружай партия уочараттаах сорудаҕын толоро фронт линиятын туораабыта. Кини кистэлэҥ үлэни ыытыыга баай опыта Витебскэй уобалас коммунистарыгар улаханнык туһалаабыта, ол ыарахан күннэргэ кинилэр фашистскай талабырдьыттары утары суостаах кыргыһыыны ыыталлара.
    1942 сыллаахха сэтинньи саҥатыгар фашистскай карателлар советскай патриотканы тутан ылбыттара. Сааман ынырыктаах да сордооһун киниттэн тугу эмэ этэн биэрэри кыайан ситиспэтэҕэ. Кини, кылгас, ол гынан баран коммунист-байыас быһыытынан сырдык ыраас героическай олоҕу олорбутун курдук, героическайдык өлбүтэ.
    Бу киһи сөҕөр дьахтара хайдахтаах курдук ыраас сырдык, төлөннөөх санаалааҕын мантан аллараа бэчээттэнэр Вера Хоружай бэйэтэ суруйбут суруктара көрдөрөллөр.
                         СЫРДЫГЫНАН  САНДААРАР  МИН  БЕЛОРУССИЯМ...
    Биһиги Минскэйбитигэр баар Провиантскай уулуссаны эһиги. табаарыстар, өйдүүр инпгит? Бука өйдүүргүт буолуо. Дьоҕус соҕус кыракый дьиэлэрдээх, төгүрүччү садтардаах, кылбаҕар маҥан палисадниктардаах, көҕөрө долгуйан олорор, оҕолор. чыычаахтар күө-дьаа саҥаларынан туолбүт, уһун, көнө уулусса бу баарга дылы эбээт! Биһиги уулуссабыт лэкээчиктэринэн муосталамматах, кини куорат ыраах, тас өттүгэр баар. Хайдахтаах курдүк кэрэ, күндү уулуссаный!.. Маннык уулуссалар биһиги хас биирдии куораппытыгар: Могилевка, Борисовка, Слуцкайга, Барановичига, Белостокка, Гомельга эмиэ бааллар.
    Биһиги уулуссаларбыт, куораттарбыт, дэриэбинэлэрбит биһиги сирбит-уоппут, ходуһабыт, биһиги сырдыгынан сандаарар Белоруссиябыт бүтүннүүтэ кырыктаах, ньүдьү-балай, сидьиҥ өстөөх илиитигэр киирбититтэн киһи тыынын, сырҕан кыыл күүстээх, ыарахан ытыстарынан бобута тутарын курдук тууйар, кнһи сүрэҕин кыырыктаах уордайыы-абатыйыы өрө күүрэр уотун төлөнүнэн салатар. Күл-көмөр буола үлтү урусхалламмыт площадтарга киһини ыйыыр туруорбах мастардаах остоолболор барыһан тураллар. Биһиги үлтүрүтүллүбүт уулуссаларбытынан өлөрдүү абааһы көрөр дьоммут автоматтаах хаамыталыы сылдьаллар. Кинилэр лиһиргээн хаамар хас биирдии хардыылара мин сүрэхпэр ньүөлүнэн ыарыылаахтык охсуллаллар. Мин сырдык дууһабын тимир хобулуктаах саппыкыларынан тэпсэллэр, танкалар гусеницаларынан үлтү үктүүллэр. Мин сырдык дууһабын, мин күндү Белоруссиябын снарядтарынан, буомбаларынан, миналарынан тоҕута тэптэрэллэр.
    Билигин манна сибэкхилэр да үүнүүлэрэ кэҕиннэ, оҕолор соһуйбут харахтарын мунунан эргим-ургум одуулуу сытаахтыыллар. Биһиги Белоруссиябыт тоҕо бу курдук кэҕиннэ, киһи кута-сүрэ тохтообот гына тоҕо бу курдук кубарыйда? Биһиги үрэхтэрбит сыырдарыгар хараас мас тыллан сибэккилэниэх курдук буолан иһэн, киниэхэ көрдөох оҕолор бытарыһан кэлэн кини сибэккитин үргээбэттэриттэн, кини анныгар саһан туран таптаспыт уоллаах кыыс уураспаттарыттан, күлсүбэттэриттэн кэхтэн, кини толору ситиэн-хотуон, налыйыан-наскыйыан баҕарбакка кыракый үрүҥ сэбирдэхтэрин мээлэ ыста.
...Кинилэр мин төрөөбүт куораппар 1918 сыллаахха хайдах киирбиттэрин үчүгэйдик өйдүүбүн. Сарсыарда этэ, биһиги, оҕолор, оскуолаҕа үөрэнэ сылдьар этибит. Эмискэ музыка тыаһа сатарыйбыта. Айдааннаах күннэр этилэр, оннооҕор музыка тыаһа да хайдах эрэ дьиикэй солуута суох быһыы курдук сатараан иһиллэрэ. Биһиги бары учууталбытын кытта бииргэ түннүккэ ыстаммыппыт. Олус дьиктиргээн, соһуйа, көрөн турбуппут. Ити кимнээх сэриилэрэй?
    — Ити кайзер, Германия императорын сэриилэрэ, —диэбитэ учуутал.
    — Ой, өлүү эбит! — оҕолор аймана түспүттэрэ, түннүккэ өссө ыкса симсибиттэрэ.
    Кинилэр киэбирэ-киэмсийэ туттан, дыралдьыйа хардыылаан площадь устун хаамса турбуттара. Оркестр алтан турбалара кыайыы маршынан ньиргийбиттэрэ. Кинилэр ити бары туттунууларыгар төһөлөөх курдук сирэйэ-хараҕа суох атаҕастааһын баарын көрөн, мин уон түөртээх улаатан эрэр обургу кыыс, — онно бэйэм кылааһым делегатката уонна оскуола комитетын председателэ этим, — кыһыйыы, атаҕастаныы, абатыйыы долгунугар оҕустаран, кыайан тулуйбакка, түннүктэн тэйэн, муннукка баран, олус хомойон-долгуйан маккыраччы ытаабытым...
    Мин ол хараҕым уутун билигин да умна иликпин. Кинилэр мин дууһабын уотунан салаппыттара, ол миэхэ куруутун сүрэх бааһа буолан хаалбыта.
    Мин фашистар урдустарын Берлиҥҥэ көрбүтүм, онно кинилэр рабочайдар демонстрацияларын хайдах курдук кыдыйбыттарын илэ харахпынан көрбүтүм. Онно киһи сиэриттэн тахсыбыт, кыыллыйбыт бөрөлөр саата-сэбэ суох дьоҥҥо саба түспүттэрэ, тимир торуоскаларынан, револьвердарынан дьону туохха түбэһиэх үлтү кырбаабыттара, сиргэ умсарыта охсуолаан түһэрбиттэрэ, атахтарынан тэпсибиттэрэ. Дьон сирэйдэрэ, таҥастара, уулусса асфальта кыа-хаан буолан, хараҥаҕа кытара кыыспыта. Кинилэр, оҕустуу орулуу-орулуу, иннилэринэн киммиттэрэ — демонстрация оҥорооччулартан кыһыл знамяны былдьаан ылаары дьулуспуттара. Оттон рабочайдар тулхадыйбат халыҥэркин буолан, кыһыл знамяны үөһээ күөрэччи өрө тутан испиттэрэ, уонна биир табыгастаах мүнүүтэҕэ ити знамя эмискэ мэлис гынан хаалбыта, кини рабочай түөһүн иһигэр, немец пролетариатын тэбэр сүрэҕэр киирэн кистэниллэн хаалбыта.
    Мин онно саһан сылдьар этим, онон бу уулуссатааҕы  аһаҕас кыргыһыыга кыттыыны ылар кыаҕым суох этэ. Мин туох баар эттиин-хаанныын немец пролетариатын өттүгэр баар этим, бэйэбин туттуна сатаан илиибин ыга сутуруктуу туттарым, сымыһахпын быһа ытырарым. Фашистары наһаа да абааһы көрөр этим!
                        КУТТАМСАХ  КИҺИ  КЭРГЭНИНЭН  БУОЛУОХ  КЭРИЭТИН,
                              ГЕРОЙ  КИҺИ  ОГДООБОТУНАН  БУОЛБУТ  ОРДУК
    Мин төрөөбүт Ийэ дойдум сиригэр Гитлер үөрдэрин кытта эмиэ иккиһин көрсүһэр күннэр кэллилэр. Советскай дойдуга фашистскай сэриилэр тоҕо ааҥнаан киирбит бастакы күннэриттэн ыла мин эрбин кытта бииргэ сэриилэһиигэ бэлэмнэнэн барабын. Мин киниэхэ бу курдук эппитим:
    — Өскөтүн куттамсах буолар күннээх буоллаххына, мин эйигин таптыам суоҕа, мин эйигин дьиҥнээхтик абааһы көрүөҕүм!..
    Кини миигин күүскэ уонна сүр эйэҕэстик ыга кууһан ылбыта итиэннэ элэктии таарыйа эппитэ:
    — Көрүөхпүт! — диэн.
    Сэрин киниэхэ саҥа күүһү, эрчими, иннциатибаны үөскэппитэ. Кини ис-иһиттэн эмискэ сириэдийэн күүһүрэн-уоҕуран турбута, утуйар да, сынньанар да диэни билбэккэ эрэ, хара маҥнайгыттан эрчимнээхтик бэлэмнэнэн барбыта. Кини тугу гынарын үчүгэйдик билэр этэ уонна ол хараҥа, суостаах күннэргэ олус наадалаах бэйэ күүһүгэр эрэмньилээх буолууну, эр санааны, хорсун быһыыны көрдөрөн испитэ. Кини олоҕу дьиҥнээхтик, дириҥник таптыыр этэ, олох үтүөтүн-өҥөтүн үчүгэйдик билэрэ, сөптөөхтүк сыаналыыра. Кини ийэ дойдутун буоругар эрэллээхтик уонна астыктык туттан сылдьыбыта, көрдөөхтүк, үчүгэйдик олорорго тэринэрэ, араас былааннары оҥосторо, инники сайдыы кэрэ кэскилин өрө күүрэн туран кэпсиирэ. Оттон сэрии ынырыктаах күннэрии уун-утары көрсөн туран, кини чаҕыйбатаҕа, кэннинэн чугуруйбатаҕа, бэнэтин бухатыырдыы күүһүн бүтүннүутүн төрөөбүт Ийэ дойдуну көмүскүүр ытык дьыалаҕа түммүтэ.
    — Дьэ хайдах буолабыт, сэрнилэһнэххэ, сэриилэһэрдии сэриилэһиэхпит!
    — Эрдээхтик сэриилэһиэххэ наада, бу сэрии бука чэпчэки сэрии буолуо суоҕа, — диирэ кылгастык көрсүһэн ааһар бириэмэтигэр. — Оккупаннар биһигиннээҕэр ордук техникалаахтар. Ол да буоллар, биһиги кинилэри үлтүрүтүөхпүт, эн биһиги кинилэри Берлиҥҥэ тиийэн үлтү сынньыахпыт, оннук буолбат дуо? — диирэ.
    Кини олус кыһамньылаахтык кичэйэн туран сэриилэһэр, саатын ыраастыыр, сотор-сууйар этэ уонна өрө көтөҕүллэн туран этэрэ:
    — Дьэ бэйэ, мин илиим күүһүн кинилэр өссө билиэхтэрэ. Мин тыыммын кинилэргэ буор-босхо биэриэм суоҕа... Көр эрэ, бу тимир куйахтары тоҕута көтөр буулдьа, бу сигиал биэрэр буулдьа, эн өссө маны көро илигиҥ буолуо. Бу немецтэр гиэннэрэ. Бу кинилэртэп бастаан былдьлан ылбыт ботуруониары ыл, кприэс гыныллыа, кистээн кэбис. Оттон маннык гранаталары көрбүтүҥ дуо? Балары хайдах эһэргэ ыл үөрэн. Көр эрэ, биир, икки, үс диэн баран, быраҕан кыырат, туох баар күүскүнэн быраҕаар! Сатаан быраҕыаҥ дуо?
    — Быраҕан буоллаҕа дии!
    — Чэ үчүгэй, маладьыас!
                                                              Штыганан уонна гранатанан
                                                              Эрэттэр сүолларын солууллар...
                                                              Железняк хаалбыта толооҥҥо.
    Мии күндүттэн күндү киһим ити ырыа тыллара киниэхэ быһаччы сыһыаннаахтарын кини хантан билиэ баарай?
    Биһиги партизанскай этэрээппит командира табаарыс К* — икки орденнаах киһи, сүүрбэччэ сыл устата бойобуой олоҕу олорон ааспыт, өлөр өлүүнү сүүһүнэн төгүл уун-утары көрсүбүт, ахсаана биллибэт кыргыһыыларга командирынан сылдьыбыт киһи, бу билигин мин иннибэр наһаа долпуйан, киһи аһыныах курдук оукуллан туран:
    — Эн наһаа долгуйума, ытаама, инники кыргыһыыларга бэйэҕин харыстаа, кытаатыахха наада, — диэн хос-хос этэ турда.
    — Эн олус долгуйума... Күндү табаарыс!..
    — Барытын кэпсээ, мин тулуйуом, туох буолла, этэ оҕус? — диэтим мин.
    Эмискэ сүрэҕим хаана ханна эрэ мэлис гынарга дылы буолла, сүрэҕим тымныйбахтаан ылла. Мин, ыйыта туран, хайы үйэ сэрэйбитим, ол гынан баран, адьас нтэҕэйбэтэҕим. Итэҕэйэр кыаҕым суох этэ. “Оннук буолуо суохтаах! Суох! Оннук буолуо суоҕа!” — диэн мин дууһам нэйэн туран хаһыытаата.
    — Кини дьиҥнээх герои... Геройдуу кыргыспыта... Герой быһыытынан өллө... Эн кининэн киэн туттуох тустааххын...
    Мии харахпын быһа симним, хайдах эрэ бары-барыта хараарарга, тула өттүм түҥнэстэргэ дылы буолла...
    Отряд саҥа походка суһаллык хомуллан барбыта.
    — Мин эһигини кытта барсабын!
    Командир тугу эрэ этиэх, тугу эрэ утарыах курдук буолан иһэн, мин кини диэки көрө түспүпиэр, кинн бадаҕа мин көрүүбэр туох эрэ баарын биллэ быһыылаах, эмискэ ах барда уонна приказтаата:
    — Сабыылаах массыынаҕа олордуҥ!
    Дьоннорум саҥата суох сыҕарыйсан миэстэ биэрдилэр. Массыына айаннаан барбыта. Самолеттар мотордарын тыаһыттан халлаан өро сатараан олороро, ханна эрэ чугас орудиелар ньиргийэллэрэ. Партизаннар соторутааҕыта буолбут кыргыһыы туһунан оргууй сибигинэһэн кэпсэтэллэр. Сотору-сотору ахтыллар мин күндү киһим аатын кулгаахпар хабан ыла олордум. Кини кыргыһыыга бэйэтин олоҕун знамя оҥостон, атыттары бэйэтии кытта иннин диэки илдьэн нһэн, тэҥэ суох кыргыһыыга охтубут. Кини бэйэтин сырдыгынан сандаарар Белоруссиятын хараҥа дьайтан көмүскээн туран, бэйэтин сырдык, ыраас хаанынан тапталлаах Ийэ сирин угуттаабыт.
    ...— Куттамсах киһи кэргэнинэн буолуох кэриэтии, герой киһи огдооботунан буолбут ордук, — диэн Долорес Ибаррури күүстээх үонна оуостаах тылларын өйдүү биэрдим, уонна ити тыллар оуолталарын саҥалыы өйдөөтүм. Белоруссия, мин тапталлаахтан тапталлааҕым, эйигин таптыырым туһугар тус бэйэм да сүрэхпин кырбастатарга, мин бэйэбинээҕэр өссө ордук күүстээх буоларга бэлэммин итиннэ өссо үчүгэйдык өйдөөтүм.
                          КОММУНИСТАР БАРЫ ДОЙДУЛАР ОҔОЛОРУН ИҺИН
                                                          ЭППИЭТТИИЛЛЭР
    Сүүрбэччэ сыллаах күүрээннээх уонна суостаах охсуһуу кэнниттэн, бэйэ норуотун, бэйэ төрөөбүт кыраайын, бэйэ былааһын уонна көҥүлүн тапгааһын диэн — бу чэпчэкитэ суоҕун, бу таптааһын киһи этэ-хаана наһаа иэйэн эрэйдэнэрин, муҥнанарын, мин сырдыгынан сандаарар Белоруссиям ханнык баҕарар уола уонна кыыһа эн тускар ханнык да алдьархайдаах суоллартан тохтоон, кэннинэн чугуруйан биэриэ суохтааҕын өссө биирдэ уонна өссө төгүл дириҥник,  сытыытык өйдөөтүм.
    Маны сыл аҥаара буолан баран өссе төгүл дириҥиик өйдөөбүтүм. Мин оҕолорбуттан арахсан барар күнүм кэлбитэ. Олус өйдөөх, биэстээх кыыспыттан арахсыах тустаахпын, оттон кинн миэхэ тобукпар көтөхтөрөн, кыракый, нарын илиитипэн ыга мууһан олорон кэнэнник, эрэллээхтик этэр:
    — Ийээ, биһиги немецтэри үүрдэхпитинэ уонна сэрии бүттэҕинэ, биһиги эмиэ бэйэбит Белоруссиябытыгар барыахныт, онно бэйэбит аҕабытын булуохпут. Ийээ, кини тыыннаах буолуо, өлүө суохтаах, кинини фашистар өлөрбөтөхтөрө буолуо. Кини сүрдээх күүстээх этэ буолбат дуо! Эн билэҕин буолбат дуо, кнниэхэ винтовка, гранаталар бааллара, өссө бэстилиэттээх этэ...
    Кини тохтуу түһэр, тугу эрэ толкуйдуур уонна эмиэ чуопчаарбытынан барар:
    — Баҕар, мин аҕабын сэрии бүтүөн иннинэ булуом. Фроҥҥа аҕам табаарыстарыгар сурук ыытыам... Мин аҕам элбэх табаарыстардаах, кинилэртэн көрдөһүөм...
    Мин түөрт ыйдаах уолбуттан арахсыах тустаахпын, кини партизанскай этэрээккэ сырыттахпына төрөөбүтэ, уонна аҕата хайы-үйэ өлбүтүн кэннэ кини күн сиригэр кэлбитэ, онон кини аҕатын олоҕун салҕаан ыытар курдуга, кини икки таммах уу курдук үүт-үкчү аҕата аҕатынан этэ.
    Бу тооромос саҕа быыкайкаан киһи аччыктаан киһи аһынар гына ытаан эйээрэрин, төбөтүн эргичиҥнэтэрин, бокуойа суох ас көрдүүрүн, чыычаах оҕотун курдук айаҕын сыыһын оҥото атарын, онно киһи хайдахтаах курдук астынан кинини көрөрүн-харайарын ханнык тылларынан ойуулаан суруйуоххунуй?
    Кини инэтин эмиийин харбаан ылан баран, бокуойа суох саба түһэр, быыканкаан уоһунан, тииһин миилэтинэн ыга оборо-оборо, эмиийэ арахсан хаалыа диэбиттии кыракый тарбахтарынан, сатаабатар даҕаны холуоннук ыга тута сытан, тыастаахтык, күүскэ эмэн чобурҕатар. Онтон мин үөрэбин, күлэбин, кинини кытта кэпсэтэбин: аһаан ис, эмэн ис мин оҕом, аһаан ис күндү оҕом. Көрөн кэбиһиҥ хайдахтаах курдук суостаах саллаат улаатан эрэрий! Мин хотойум...
    Дьэ аччыктаабыта ааспыт, топпут быһыылаах, уолум төбөтүн чинэтэн, миягин уун-утары көрө-көрө минньигэс баҕайытык мичээрдиир, тугу эрэ саҥарыан баҕарбыттыы кыракый айаҕын аппахтыыр... Ити бириэмэҕэ мин үрдүбүнэн биир эрэ буолбакка, уон икки күн тыган санданрар курдук буолар, онон мин дьоллоохпуттан бэйэбин да умнан, уолбун ыксары кууһан ууруу-сыллыы олоробун...
    Онтон уолум эмиэ эмэн барар, билигин кини бастакы уоҕа ааһан, холкутук эмэр, илиитин сыыһынан түөспүн имэрийэр. Мин кинини араарбакка одуулуу олордохпуна, быыкайкаан уолум сирэйиттэн, кини аҕатын улахан сирэйэ көстөн кэлэр. Ол миэхэ күндү, хаһан да умнул-лубат бэлнэ күннэри санатан кэлэр... минньигэс да, ыарыылаах да буолан ылар. Мин уолум астына эмэн баран, нухарыйан хараҕын сабан, сыыйа утуйан хаалар. Уһугуннарыам диэн куттанан, туох эрэ чэпчэки түү курдук көтөҕөн, сүтэн хаалыа диэбиттии сэрэнэн-сэрэнэн, оронугар сытыаран кэбиһэбин. Утуй, мии күндү күнүм... Өрүөл буола улаатан ис...
    Дьэ ити оҕолорбуттан мин арахсан барыах тустаахпын, миигин сэрии ыҥырар, миигин биһиги кыраайбыт иһин, биһиги былааспыт иһии, биһиги көҥүлбүт иһин, мин Белоруссиям иһин охсуһуу ыҥырар. Бэйэм кыыспар этэбин:
    — Мин сотору фроҥҥа барабын.
    Кини утарбат, сөбүлүүр, кини барар наадалааҕын билэр. Кини мин моонньубун өссө ыга кууһар.
    — Мин кыра бырааппын көрүөм, эбэбэр көмөлөһүөм, ферматтан баран үүт аҕалар буолуом, эйигин, аҕабын күн аайы ахтар буолуом.
    Улахан киһи курдук сонньуйар, миигин кытта кэпсэтэр уонна кыратык тохтоон баран ыйытар:
    — Ийээ, өйдүүр инигин бэҕэһээ мнэхэ фашистар дьону сордууллар, муҥнууллар, биһиги Белоруссиябыт хаһыытын-ынчыгын мин истэбин диэбитиҥ буолбат дуо? Өйдүүгүн?
    — Оҕом сыыһа, өйдүүбүн.
    — Оттон ону мии эмиэ истиэхпин баҕарабын ээ, түүн мин уһуктан ылбытым. Олус чуумпу этэ. Таһырдьа Дружок эрэ үрэр саҥата иһиллэрэ. Мин иһиллии сатаабытым да, тугу да истибэтэҕим. Маама, тоҕо мин тугу да истибэтэҕим буолуой?
    Мин, күлэ-күлэ, оҕобун сыллыыбын-ууруубун уонна этэбин:
    — Эн, бэйэҥ норуоккун күүскэ таптыыр буоллаххына, кулгааххынан истэр буолбакка, сүрэххинэн истэр буолуоҕуҥ.
    Кыра оҕо итинник быһаарыыны өйдөөбөтүн мин билэбин, ол гынан баран, киниэхэ итинтэн атыннык хайдах быһааран биэриэм эбитэ буолла?! Ол да иһин буоллаҕа буолуо, тугу эрэ саныыр юурдук туттан, муодарҕаан ыйытар:
    — Хайдах, сүрэхпинэн дуо?
    Кини арылыччы көрбүт ыраас харахтара өссө улаатан уонна өссө кырасыабай буола түһэллэр.
    Оттон билигии аҕаларыттан маппыт оҕолорбуттан арахсан барыахтаахпыт. Оҕолорбуттан арахсабын! Кыыһым кыракый, нарын тарбахтарын моонньубуттан араарыах тустаахпын, уол оҕом чобугурас уоһуттан эмиийбин арааран ылыахтаахпын. Ити кыаллар суол үһү дуо? Оо, ыарахан, сордоох да суол буолар эбит!
    Мин итинник суолга ылларбытым. Мин сырдык дууһабын киһи кыайан тулуйбат ыарыыта быһыта ытырбахтаабыта, мин хараҕым туманынан бүрүллэн ылбыта, сүрэҕим тэбиитэ уурайарга дылы буолбута, сылаас хааным тымныйталаан ылбыта.
    Балтым соһуйбут уонна аһыммыт быһыынан миэхэ эппитэ:
    — Эн тоҕо бараҕын? Оҕолор ийэлэрэ буолбаккын дуо? Оҕолору көрөр, иитэр иэстээх буолбаккын дуо? Эн кинилэри олус таптыыр буолбаккын дуо?
    — Дьэ, кырдьык, бэйэм тыыммынааҕар оҕолорбун ордук таптыыбын, ол гынан баран, мин балтым, эн, күндү балтым, өйдүөх тустааххын. Мин аҥардас ийэ эрэ буолбатахпын, мин коммуниспын. Мин аҥардас бэйэм икки эрэ оҕом иннигэр иэстээх үһүбүн дуо? Фашистар тыыннаахтыы уокка быраҕар, тыыннаахтыы сиргэ көмөр, араастаан сордуур-муҥнуур белорусс, украинец, литовец, эстонец оҕолорун, итинник элбэх мөлүйүөнүнэн оҕолору ким быыһыан сөбүй? Кимнээх кэлэн кинилэри ерүһүйүөх тустаахтарый? Кннилэр тустарыгар мин иэһим суох үһү дуо? Коммунист бары норуоттар оҕолорун иһин эппиэттиир. Түмүгэр, өскөтүн биһиги кыайбатахпытына, фашистскай талабырдьыттары үүрбэтэхпитинэ, өскөтүн гитлеровскай сиэхситтэр биһигини кыайдахтарына, мин оҕолорум, эн оҕолоруҥ хайдах буолуохтарын сөбүй?!
    Биһиги кырдьаҕас ийэбит кэпсэтиигэ кыттан барда:
    — Эн суобаһыҥ тугу этэринэн сырыт, тугу саныыргын толорон ис. Тоҕо итиччэ сордоноҕун? Эн оҕолорпун көннөрү хонууга, эбэтэр хаарга быраҕан барар буолбатаххын эбээт, миэхэ хаалларан бараргын ойдүөх тустааххын. Мин сынньанар санаалаах этим, билигин сааһым 65-һим, ол гынан баран, бу улүгэр алдьархай буолбут кэмигэр, норуокка бүттүүнүгэр иэдээн буолбут бириэмэтигэр, мин эмиэ туохха эмэтэ туһалаах киһи буолуохпун баҕарабын. Эн оҕолоргун мин көрүөм, эйиэхэ баалларынааҕар куһадана суохтук көрүөм. Онон, оҕом сыыһа, бараахтаа, санаарҕаама, өстөөҕү түргэнник үлтү сынньыҥ, биһиги норуоппутун атаҕастабылтан, батталтан түргэнник быыһааҥ. Хайаан да тыыннаах эргиллэн кэлээр...
    Балтым, өрө көрө түһээт, симиктик уонна сорунуулаахтык эттэ:
    — Эн Сережаҥ түөрт эрэ ыйдаах, кини ийэтин эмиийэ суох тулуйуо суоҕа, онон кинини мин эмнэриэм. Мин Наташам хайы-үйэ уон ыйыгар барда, кыыс хааһыны да сиэн син. Онон бар, санаарҕаама. иитиэхпит, партизан оҕотун иитиэхпит.
    Мин кинини ыга кууһан ыллым уонна иккиэн ытаһан бардыбыт...
                                               УОН  СЭТТЭ  СЫЛ  БУОЛАН  БАРАН...
                                                ВЕРА  ХОРУЖАЙ  КЭРГЭТТЭРИГЭР
    Вера Захаровна Хоружай... Минскэйгэ соторутааҕыта көстүбүтуонна “Правдаҕа” сэтинньи 25 күнүгэр бэчээттэммит кини суругун улахан долпуйуунан өссө төгүл хос-хос ааҕаҕын. Сурук бастакы строкатыттан тиһэх строкатыгар тиийэ Советскай Ийэ дойдуга, Коммунистическай партияҕа, кини барыны хотор идеятыгар муҥура суох бэринии тыынынан толору.
    Бу суруктар суруллубуттарыттан ыла 17 тахса сыллар аастылар. Вера Хоружай бу суруктарын өстөөх тыылыттан эргиллэн кэлэн баран ситэриэн баҕарбыта, ол гынан баран, кини бу героическай репортаһы ситэри сур^уйара табыллыбатаҕа: 1942 сыллаахха сэтинньи саҥатыгар гестаповецтар кинини табаарыстарын кытта бииргэ тутан ылбыттара уонна өлөрбүттэрэ.
    Хоружай кэргэттэрэ ханналарый, туох дьон буоллулар? Кини оҕолоро Аня уонна Сережа хайдах дьон буоллулар? “Правда” үгүс ааҕааччылара бу туһунан суругунан уонна телефонунан ыйыталлар.
    Биллиилээх партизанка уонна кистэлэҥинэн үлэлээбит дьахтар дьонноругар биһигп сырыттыбыт. Кини кэргэттэрэ олорор кыракый дьиэлэрэ Тимирязев аатынан тыа хаһаайыстыбаннай Академияттан адьаһын чугас, Москва кытыытыгар, күөх садтар быыстарыгар турар. Биһигини Вера убайа — Васнлий Захарович эйэҕэстик көрсөр. Кини биэс уон сэттэтэ. Кини агроном-педагог Василий Захарович дьиэтигэр соҕотох эбит, дьиэ уоннааҕы кэргэттэрэ үлэлэригэр уонна үөрэхтэригэр сылдьаллар эбит.
    — 1948 сыллаахха, — диэн кэпсиир Василий Захарович, бу дьиэни Белоруссия правительствота биһиэхэ туттаран биэрбитэ. Билигин биһиги аймахтар, хаһан эрэ Мозырга буола сылдьыбытын курдук, бары бииргэ олоробут, билигин биһигини кытта Вера эрэ суох уонна ийэбит өлбүтэ.
    Василий Захарович балтын кытта тиһэх көрсүбүт күнүн өйдөөнкэлэр. Ол 1942 сыллааҕы атырдьах ыйын 24 күнэ этэ. Ол күн Вера Белоруссия партизан Дьахталларын бөлөҕүн кытта бииргэ өстөөх тыылыгар барар буолбута, онон биһигини кытта быраһаайдаһа кэлбитэ. Партизан дьахталлар санаалара көтөҕүллүбүт, эрэмньилэрэ улааппыт этэ. Сережа уонна Аня эбэлэрин Александра Иеронимовнаны уонна Вера балтын — Надежда Захаровнаны кытта бииргэ эвакуацняҕа этилэр. Оччотооҕуга кинилэр Пермскэй уобалас, Сивинскэй оройуонун “Октябрь 12 сыла” колхозка олорор этилэр.
    Василий Захарович хара тирииттэн оҥоһуллубут бэрт өрдөөҥү эргэрбит кумааһынньыгы ылар. Кини бэрт кичэллик баайыллыбыт этэ.
    Дьиэлээхтэр кэрнэс гына сылдьар күндү малларын сэрэнэн тутан гуран, Вера оччотооҕуга маны кинилэргэ уурдара хаалларбытын туһунан кини кэпсиир.
    Кумааһынньыкка — докумуоннар, фотокарточкалар бааллар. Олортон биирдэстэригэр Вера Захаровна кэргэнинээн Сергей Гаврилович Корниловтыын түспүттэрэ баар. Хаартыскаҕа саас 1941 сыллаахха түспүттэр. Сережа төрөөбүтүн туһунан туоһулуур докумуон.
    Киэһээ буолуута дьнэлээхтэр сыыйа мустан бардылар. Остуолга альбому аҕалаллар. Матроскалаах кыракый уол хаартыскаҕа түспүтүн көрөбүт. Биһиги киһини долгутар сиһилии кэпсээни истэбит. Вера барбытын кэннэ, кини балта Надежда Захаровна бэйэтэ кыра кыыстаакын үрдүнэн, түөрт ыйдаах Сережаны эмиэ эмнэрэн барбыта. Онтон Сережа уонна Аня эдьинйдэрип оҕолорун Киманы уонна Лиляны кытта бииргэ улаатан испиттэрэ. Кинилэр билигин да бары бииргэ олороллор. Кима биохимик, оттон Лиля учительница буолбуттар. Сережа Москватааҕы университет физическэй факультетын иккис курсугар үөрэнэр. Кини туйгун уөрэнээччи, ЫБСЛКС курстааҕы бюротун чилнэнэ.
    Сережа үөрэнэр табаарыстарын кытта бииргэ былырыын кыһын тракторист уонна мас ууһун идэтин баһылыырга сорунан туран үөрэммитэ. Студеннар сайын кырыс сир үүнүүтүн хомуйууга бара сылдьы-быттара. Хотугу Казахстан уобалаһын Ждановскай совхоһутар үлэлээ-биттэрэ. Сережа биригэдьиир этэ. Уон үс студент икки ыйы кыайбат бириэмэ устатыгар сүөһү турар икки хотонун туппуттара.
    Аня быйыл Тнмнрязев аатынан Академияны туйгуннук бүтэрбит уонна В. Р. Вильямс аатынан агрономическай музейга үлэлиир.
    Лабораторияҕа үлэлиир дьүөгэ кыргыттара Аня Хоружай туһунан олус истиҥник, ытыктабылынан кэпсииллэр. Кини үчүгэй табаарыс, общественнай үлэһит, көхтөөх спортсменка: хайыһар спордугар иккис разрядтаах, 800 метргэ сүүрүүгэ куоталаһыыга хаста да бастаабыта.
    Вера Хоружай балыстара иккиэн столица Тимирязевскай оройуонугар үлэлииллэр: Надежда Захаровна оҕо поликлиникатыгар медицинская сестранан, Любовь Захаровна оскуолаҕа учительницанан.
    — Вера бэйэтэ биһигини кытта бырастыылаһыытын суруйбута, — диэн ахтар Надежда Захаровна, — кини «Октябрь 12 сыла» колхозка счетоводунан үлэлээбитэ. Биһиги хоспутугар, умайа турар тимир оһох таһыгар колхозтаах дьахталлар киэһээ аайы мусталлара. Вера кинилэргэ хаһыаттары ааҕара, фроннар балаһыанньаларын кэпсиирэ, биһиги фашистары кыайарбытыгар биһиэхэ итэҕэли иҥэрэрэ. Вера барар күнэ тирээн кэлбитигэр, бэрт үгүс дьахталлар кинини бэнэлэрин аймах киһилэрин курдук, быраһаайдаһан атаарбыттара. Колхозка баара-суоҕа үс ый эрэ буолбута.
    Москва тапынааҕы дьиэттэн биһиги ыкса киэһээ барбыппыт. Үлэһит, эйэҕэс сүрэхтээх дьиэлээхтэри кытта — Вера Хоружай элбэх кэргэттэрин кытта истиҥник быраһаайдаспыппыт. Вера бу дьону хытта бииргэ улааппыта, кинилэри истиҥник таптыыра, кинилэр ортолоруттан Ийэ дойдутун туһугар хорсун быһыыны, геройствоны оҥоро барбыта.
    “Правда” хаһыат 1959 с. сэтинньи 25 күнүнээҕи нүөмэриттэн Константин Захаров тылбааһа.
    * В. К. Корж — Советскай Союз Геройа, Партизанскай холбоһук урукку командира, билигин Брестскэй уобалас ”Партизанскай кыраай” колхоз председателэ
    /Хотугу сулус. № 6. Якутскай. 1960. С. 82-70./


                                                                          ДАДАТАК

                                                                   24 жніўня 2007 г.

                                          Анна Шляпникова, дочь Веры Хоружей:

                                     «Какое я имела право обижаться на мать?!»


    Одна из центральных улиц Минска названа именем ее матери — Героя Советского Союза Веры Хоружей. Свою мать Анна Сергеевна Шляпникова практически не помнит. Когда в 1942 году немцы расстреляли витебскую подпольщицу Веру Хоружую, Анечке не было и пяти лет...

    Анна Сергеевна была искренне удивлена, что кто-то проявил к ней интерес и сумел разыскать. С 1946 года Анна Сергеевна живет в Москве. В одну из жарких августовских недель вместе с внучками Надеждой и Анной она приехала в Минск. "Решила показать девочкам родину их легендарной прабабушки, — говорит Анна Сергеевна. — Улицу Веры Хоружей в Минске, Хатынь, Курган Славы... Да я и сама не была в Беларуси более 20 лет. Приезжала последний раз в 1984 году, на 40-летие освобождения Беларуси от немецко-фашистских захватчиков".
    — Вас, наверное, приглашали на торжества как дочь Героя Советского Союза?
    — Нет, тогда, как, собственно, и сейчас, я была в Беларуси с частным визитом. Только в 1984 году успела посетить Пинск, где мы жили с родителями накануне Великой Отечественной войны. Дом, в котором семья в мае 1941 года получила двухкомнатную квартиру с отдельной кухней, не сохранился. Была перестроена и старая деревянная гостиница “Припять”, где в основном и жила семья в Пинске. В 1984 году я ездила и в Телеханы, откуда родители переехали в Пинск. Там мне удалось отыскать наш дом. Он был слегка перестроен, на стене висела мемориальная доска, свидетельствующая о том, что здесь жила Герой Советского Союза Вера Хоружая.
    — Анна Сергеевна, воспоминания о матери сохранились в Вашей памяти?
    — Практически ничего не помню. Ведь по сути я с мамой и не жила. Я родилась в октябре 1936 года на Балхаше, куда мама добровольно и, как написано в ее биографии, по зову сердца приехала на комсомольскую стройку. В 1937-м ее арестовали. А потом, когда маму освободили — это был 1940 год, мы вернулись в Беларусь. Помню, как мы все вместе встречали Новый 1941 год. Мама, папа, я... Мне тогда было уже 4 года. Вот, пожалуй, и все воспоминания, связанные с мамой...
    — А что случилось в 1937 году? За что арестовали Вашу мать — участницу Гражданской войны, члена партии с 1921 года?
    — Это случилось на Балхашстрое. Шел 1937 год. Сегодня не надо рассказывать, что это было за время. Мама попала в руки НКВД, естественно, случайно. Она искренне верила в идеи советской власти. Но кто-то, видимо, написал донос, вспомнили, что в конце 1920-х годов мама вела подпольную работу в Западной Беларуси. Ее обвинили в шпионаже, в том, что она работала на польскую разведку. Но каким-то чудом разобрались, хотя и продержали в тюрьме почти 2 года. Однако об этом факте ее биографии в советские годы нигде не писали.
    В 1940 году мы вернулись в Беларусь. Мама сначала работала в горкоме ВКП(б) в Телеханах, а потом мы переехали в Пинск. Муж мамы — Сергей Гаврилович Корнилов работал заведующим военным отделом Пинского горкома партии.
    — Вы не пытались подробнее узнать, что же случилось в 1937 году с Вашей мамой? В начале 1990-х были открыты архивы КГБ...
    — Не пыталась. Маму ведь арестовали на Балхашстрое, а это невесть где. Да, собственно, и зачем это было нужно? Узнать имя человека, который написал донос на маму?! Ну узнала бы, что дальше? Мне не хотелось ворошить ТО прошлое. Я знала, что, как только арестовали маму, от нее отказался ее муж, мой отец. Сергей Гаврилович Корнилов — второй муж мамы. Но именно его я считала и считаю своим отцом.
    — Может быть, из архивов КГБ узнали бы имя Вашего настоящего отца?..
    — Зачем? Вот еще!!! Я даже думать о нем не хочу. Не знаю, кто этот человек, и знать не хочу.
    — Анна Сергеевна, биографию своей мамы Вы изучали по воспоминаниям родственников или по публикациям в прессе, заметкам в энциклопедиях?
    — Воспоминаний, сведений о маме осталось немного. Никто ничего о ней толком рассказать и не мог. Даже бабушка, брат и сестры мамы. До революции семья Хоружих из Бобруйска, где, к слову, в 1903 году и родилась мама, переехала в Мозырь. Мама закончила тамошнюю гимназию. А с 1919 года она уже жила вне семьи. Ей было 16 лет, когда она ушла на Гражданскую войну. В конце 1920-х Вера Хоружая вела подпольную работу в Западной Беларуси. В 1932 году польская полиция ее арестовала, она несколько лет провела в польской тюрьме, потом вернулась в Советскую Беларусь. Но не к родителям, а на партийную работу.
    — В семье Хоружих Ваша мама была единственной активисткой или все так же рьяно сражались за установление советской власти?
    — Пожалуй, мама одна была такая... Ее младшая сестра Любовь тоже была комсомолкой. Но это потому, что возраст подошел. А средняя — Надежда — была вне политики. И брат Василий тоже.
    — Анна Сергеевна, когда я читала в энциклопедии биографию Вашей матери, меня тронули строчки, где описывалось, как Ваша мама уходила в партизанский отряд. Якобы Ваша бабушка сама благословила ее на борьбу с немцами и сказала: мол, иди, воюй, дочка, а я за твоими детьми присмотрю. В то время Вашему младшему брату Сергею было всего лишь полгода. Неужели так все и было?
    — Я думаю, что остановить маму было невозможно. В первые дни войны, защищая Пинск, погиб ее муж Сергей Корнилов. Мама хотела отомстить за него, за весь народ. Такой она была... Мой брат родился, когда отца уже не было в живых. В честь мужа мама назвала его Сергеем. А, уходя в партизанский отряд, она действительно оставляла нас с бабушкой и своими сестрами. В это время у тети Нади тоже было двое детей, мы жили все вместе в эвакуации в Пензе. Тетя Надя кормила грудью свою младшую дочь и заодно моего брата Сергея.
    — Где похоронена Ваша мать, Вы так и не узнали?
    — Нет, конечно. Пройдя инструктаж в Москве, в 1942 году мама была переброшена через линию фронта в Витебск, где возглавила группу подпольных работников. Они собирали разведывательные данные для командования советских войск, провели много диверсий на железной дороге. Но фашисты напали на след группы, осенью 1942 года мама и другие подпольщицы были арестованы. Немцы вроде бы вывезли их на окраину Витебска и там в каком-то овраге расстреляли. Это все, что известно... К слову, неизвестно, где похоронен и мой отец. Сергей Гаврилович Корнилов погиб у деревни Заполье Пинского района, но где похоронен, к сожалению, установить не удалось.
    — Анна Сергеевна, а каково оно, жить с ощущением, что Вы дочь Героя Советского Союза?
    — Не знаю даже... Жила как все. На моей работе, например, никто не знал, что я дочь Веры Хоружей. Почему я должна была этим хвастаться?! Я к подвигу мамы не имела никакого отношения.
    — Материально советская власть помогала детям Героя Советского Союза?
    — Звание Героя маме присвоили только в 1960 году, к тому времени я уже закончила московскую Тимирязевскую академию, работала. А до этого времени никто ничего о маме не говорил. Нас с братом воспитывала мамина семья, как сироты мы получали пенсию по потере кормильца. Копеечную, конечно. Но тогда все так жили.
    — А мне казалось, что родственники погибших на войне героев имели много льгот. И телевизор вне очереди, и телефон, и квартира...
    — У матерей и жен героев войны льготы были. А у детей нет, только пенсия, которую выплачивали, правда, до тех пор, пока мы не пошли работать. Других льгот не было даже тогда, когда маме присвоили звание Героя Советского Союза.
    — И Вы никогда не воспользовались именем матери? Ведь жили в годы тотального дефицита...
    — Признаюсь честно, один раз было.
    Так получилось, что после войны вся семья Хоружих переехала из Беларуси в Москву. Еще с довоенных лет в российской столице жил мамин старший брат Василий со своей женой и детьми. Он решил, что вся семья Хоружих должна жить вместе. В 1946 году из Беларуси в Москву по железной дороге он перевез большой бревенчатый дом, где все и поселились. Бабушка, мамины сестры с семьями и я с братом Сережей. Но время шло, Москва расстраивалась, и в один прекрасный момент нам объявили, что нас будут расселять. К тому времени я уже была замужем, мы с мужем воспитывали двоих детей. Моей семье квартиру выделили на самой окраине Москвы, причем на противоположном конце от работы моего мужа. На все наши просьбы подыскать другой вариант отвечали категорически: “Нет”. И тогда я написала письмо на имя тогдашнего руководителя государства Леонида Брежнева. Писала, что я дочь Героя Советского Союза Веры Хоружей, вспомнила, что в присуждении звания моей матери он тоже сыграл свою роль. Именно подпись Брежнева как Председателя Верховного Совета СССР стояла на грамоте о награждении Веры Хоружей званием Героя. И это сработало. Нам выделили квартиру в новом доме на Дмитровском шоссе, который построили для сотрудников Тимирязевской академии — в то время я уже там преподавала.
    — Анна Сергеевна, а почему звание Героя Вашей маме присвоили спустя 15 лет после войны? Кто-то хлопотал об этом? Может быть, Ваши родные?
    — Нет, что вы! Для всей нашей семьи это было так неожиданно... Вдруг в конце 1959 года корреспондент газеты “Правда” Иван Новиков поместил материал о маме, рассказал о ее судьбе, и все завертелось. В 1960-м маме присвоили звание Героя Советского Союза. Я думаю, что, возможно, инициатива исходила от маминых коллег по работе в партии еще в 1930-е годы, ведь всех ее соратниц по витебскому подполью немцы расстреляли.
    — Анна Сергеевна, одолевало Вас чувство обиды на маму? Не будь она такой рьяной сторонницей советской власти, кто знает, может быть, и не ушла бы на войну, осталась жива, растила бы Вас с братом.
    — Никакой обиды не было. Какое я имела право обижаться на нее, осуждать?! Это был ее выбор... Но то, что были в жизни моменты, когда хотелось прислониться к маме, положить голову именно на ее плечо, поделиться самым сокровенным, а мамы не было, это, конечно, переживала тяжело... Я ведь и свою дочь дочкой никогда не называю, обращаюсь к ней только по имени. А все потому, что это слово в свой адрес никогда не слышала, только Аня да Аня.
     — Тети не заменили маму?
    — У нас были прекрасные отношения, но ведь у каждой были свои дети... Я очень благодарна им за все — и дяде, и тетям. Если бы не родственники мамы, мы с братом оказались бы после войны в детском доме.
     — А как сложилась судьба Вашего брата?
    — Он закончил физический факультет МГУ. Долгое время работал в Институте математики им. Стеклова в системе Академии наук СССР. Он владеет многими иностранными языками, часто бывает за границей. И сейчас еще работает. Неоднократно приезжал в Беларусь, несколько раз был в Витебске, Пинске. Воспитал двух дочерей.
    — Вы свою дочь назвали в честь мамы?
    — Да, Верой. А сына в честь отца Сергеем. Я и фамилию мамы до замужества носила. Если бы муж не настаивал, сохранила бы ее и после свадьбы. Но муж считал, что в семье должна быть одна фамилия. Я его очень любила, поэтому согласилась.
    — Семья для Вас стала главным в жизни? Или Вы, как мама, активно занимались общественной жизнью?
    — Мне кажется, я нашла золотую середину. Хотя была очень активной девушкой. И на целину ездила, и спортом занималась, и профоргом в Академии была. Наверное, сказывались гены мамы. Говорят, я и внешне на нее очень похожа, почти одно лицо. Но без семьи я свою жизнь не представляю. Очень ценю свое семейное счастье, люблю детей, обожаю внуков...