суббота, 19 декабря 2015 г.

Алесь Баркоўскі. Янка Купала і Якуція. Койданава. "Кальвіна". 2015.





    Ян Дамінікавіч Луцэвіч (Янка Купала) – нар. 25 чэрвеня (7 ліпеня) 1882 г. у фальварку Вязынка Мінскага вуезду і губэрні Паўночна-Заходняга краю Расейскай імпэрыі. Бацькі — Дамінік Ануфрыевіч Луцэвіч і Бянігна Іванаўна, у дзявоцтве Валасевіч — належалі да дробнай шляхты ды арандавалі зямлю ў памешчыцкіх фальварках.
    Пры хрышчэньні ў Радашкавіцкім касьцёле Івана Луцэвіча запісалі дваранінам, але пазьней паводле афіцыйных дакумэнтаў ён належаў да мяшчан. У 1898 годзе Купала закончыў Бяларуцкае народнае вучылішча. Пасьля сьмерці бацькі ў 1902 г. працаваў на гаспадарцы, таксама на пасадах хатняга настаўніка, пісара ў судовага сьледчага ў Радашкавічах (1903), практыканта на бровары ў Яхімоўшчыне і іншых.
    Першыя творы Купалы — некалькі сэнтымэнтальных вершаў на польскай мове, надрукаваных ў 1903-1904 гг. у часопісе “Ziarno” пад псэўданімам “К-а”. Першы верш на беларускай мове — “Мая доля” (датуецца 15 ліпеня 1904 году). Першае беларускамоўнае выступленьне ў друку — публікацыя 15 траўня 1905 году ў газэце “Северо-Западный край” верша “Мужык”. Першая публікацыя ў беларускамоўнай прэсе — верш “Касцу”, надрукаваны ў “Нашай Ніве” 11 траўня 1907 г.
    Восеньню 1908 г. Купала пераяжджае ў Вільню, дзе супрацоўнічае з рэдакцыяй “Нашай Нівы”. У 1908 годзе ў Санкт-Пецярбургу ў выдавецтве “Загляне сонца і ў наша аконца” выходзіць першы зборнік Купалы пад назвай “Жалейка”.
    У сьнежні 1909 г. Купала падаецца ў Санкт-Пецярбург. Там ён ад 1909 да 1913 году вучыцца на курсах А. С. Чарняева пры Пецярбурскім унівэрсытэце.
    Увосень 1913 г. Купала вяртаецца ў Вільню, дзе спачатку працуе сакратаром Беларускага выдавецкага таварыства, а потым ізноў супрацоўнічае з “Нашай Нівай”. Ад 7 сакавіка 1914 г. газэта выходзіць за подпісам Купалы як рэдактара.
    У канцы верасьня 1915 г. Купала едзе ў Маскву, дзе вучыцца ў Народным унівэрсытэце імя А. Л. Шаняўскага. Там жа ён 23 студзеня 1916 г. бярэцца шлюбам з Уладзіславай Францаўнай Станкевіч ды пераяжджае ў Менск. У студзені 1916 г. Купала быў пакліканы ў войска, дзе трапляе ў дарожна-сапёрны атрад, які знаходзіўся ў Менску, а летам таго ж году быў пераведзены ў Полацак. Час нямецкай акупацыі правёў у Смаленску. Атрымлівае пасьведчаньне грамадзяніна Беларускай Народнай Рэспублікі за № 1042.
    У студзені 1919 г. Купала вяртаецца ў Менск. 25 жніўня выйшаў першы нумар рэдагаванай Купалам газэты “Звон”. Ён піша новыя вершы і друкуе шматлікія артыкулы на тэмы нацыянальнага адраджэньня ды змаганьня за волю. 24 чэрвеня 1920 году быў наладжаны банкет з нагоды 15-годзьдзя літаратурнай творчасьці Купалы.
    На пачатку 20-х гадоў, пасьля абвяшчэньня БССР, Купала працуе намесьнікам загадчыка літаратурна-выдавецкага аддзела Наркамасьветы БССР, рэдагуе часопіс “Вольны сьцяг”, дапамагае ўтварэньню Інстытута беларускай культуры, сапраўдным чальцом якога быў абраны ў 1922 г. (па ўтварэньні на базе Інбелкульту Акадэміі навук у 1928 г. Купала стаў акадэмікам). У сакавіку 1921 г. Янка Купала быў пад хатнім арыштам. У яго на кватэры быў зроблены ператрус, а архіў адвезены ў ГПУ. 24 студзеня 1922 г. зьяўляецца верш “Перад будучыняй”, а за ім — верш “Пазвалі вас…” У гэтых вершах Купала выказвае сваё стаўленьне да бальшавікоў і заклапочанасьць бягучай сытуацыяй. Абодва творы былі забароненыя. Першы нумар толькі што заснаванага часопісу “Адраджэньне”, у якім быў надрукаваны верш “Перад будучыняй”, быў канфіскаваны. У тым жа 1922 г. разам зь іншымі беларускімі паэтамі ўдзельнічае ў спробе стварыць літаратурную суполку пад назвай “Вір”. Калі ДПУ пачало праверку будучых чальцоў суполкі, то амаль усе яны атрымалі адмоўныя характарыстыкі, у тым ліку Купала быў названы “беларускім пісьменьнікам-шавіністам”, таму суполку забаранілі.

    У 1925 г. паэт атрымлівае званьне Народнага паэта БССР. Падчас візыту ў Чэхаславаччыну ў 1927 прадстаўнік эміграцыйнага ўраду БНР патаемна прапанаваў Купалу палітычны прытулак у Чэхіі. Паэт адмовіўся, спаслаўшыся на сваякоў у Беларусі.

У наступныя гады Купала, як і шмат іншых беларускіх паэтаў, прымушаны пісаць на замову ўлады ўхвальныя вершы на тэмы “будаўніцтва сацыялізму”. Ён шмат разоў выклікаўся на допыты па справе контррэвалюцыйнай арганізацыі “Саюз вызваленьня Беларусі”, якая ў рэальнасьці не існавала. 20 лістапада 1930 г., ня вытрымаўшы зьдзекаў, Купала робіць спробу самагубства, але застаецца жывы. 21 лістапада першы сакратар ЦК Камуністычнай партыі (бальшавікоў) Беларусі К. Гей запатрабаваў “дабіцца” ад Купалы “выступленьня з асуджэньнем усіх сваіх твораў” і “арыштаваных па справе СВБ”. 22 лістапада ў лісьце да старшыні ЦВК БССР А. Чарвякова Купала заявіў: “Я ў ніякай контррэвалюцыйнай арганізацыі ня быў”, і прасіў яго “рэабілітаваць”, вырваўшы “верш, зьмешчаны ў зборніку”. Лежучы ў шпіталі, канчаткова зломлены, падпісвае г. зв. “Адкрыты ліст Я. Купалы” з адрачэньнем ад нацыянальнай ідэі. У гэтым лісьце, надрукаваным у газэце “Звязда” 14 сьнежня 1930 году, Купала “шчыра” раскайваецца ў контррэвалюцыйнай дзейнасьці, у сваёй ідэйнай і натхняючай ролі ў беларускім нацыянальна-дэмакратычным руху.
    У лістападзе 1937 г. Купала напісаў 8 слупкоў верша да 20-ай гадавіны кастрычніцкага перавароту 1917 г. ў Расеі пад пагрозай расстрэлу Якуба Коласа і сваякоў. З вершаў 30-х гадоў быў складзены зборнік “Ад сэрца” (1940), за які Купала ў 1941 г. атрымаў Сталінскую прэмію ў галіне літаратуры і мастацтва.
    Другая сусьветная вайна застала Купалу ў Коўне, дзе 22 чэрвеня 1941 году ён спыніўся па дарозе з Рыгі, вяртаючыся са зьезду пісьменьнікаў савецкай Латвіі. Забраўшы зь Менску жонку, пісьменьнік зьехаў у Маскву, а адтуль напрыканцы кастрычніка ў Печышчы (Татарстан). Ён стварае шэраг вершаў — зваротаў да свайго народу, у якіх заклікае да барацьбы з фашысцкімі акупантамі.
    4 чэрвеня 1942 г. Купала быў выкліканы ў Маскву тэлеграмай ад старшыні Саўнаркаму БССР І. Былінскага. 28 чэрвеня ў Маскве Купала трагічна загінуў у гатэлі “Масква”. Па заключэньні сьледчых, паэту зрабілася блага (у стане алькагольнага ап’яненьня), ён абапёрся на парэнчы, але не ўтрымаўся, перакуліўся праз іх і зваліўся ў лесьвічны пралёт.
    Янка Купала быў пахаваны ў Маскве на Ваганькаўскіх могілках, а праз 20 гадоў ягоны прах быў перапахаваны на Вайсковых могілках у Мінску, побач з магілай Якуба Коласа. Там жа пахавана і маці паэта Бянігна (Багуміла) Янаўна, якая памерла ў акупаваным немцамі Менску 30 чэрвеня 1942 года.
    Дасьледаваньню жыцьця і творчасьці, захаваньню літаратурнай спадчыны беларускага песьняра прысьвечана праца Літаратурнага музэю Янкі Купалы ў Мінску, філій музэю ў Вязынцы, Ляўках, Харужынцах (філіял “Акопы”), Яхімоўшчыне, дзейнасьць Міжнароднага фонду Янкі Купалы.
    Імем Янкі Купалы названыя Інстытут мовы і літаратуры Нацыянальнай Акадэміі Навук Беларусі (разам з імем Якуба Коласа), Гарадзенскі дзяржаўны ўнівэрсытэт (1957 г.), вуліца, парк і станцыя мэтро ў Менску, мэмарыяльныя запаведнікі ў Вязынцы і Ляўках, ляндшафтны заказьнік у Акопах, праспэкт у Горадні. У 1959 годзе пачала прысуджацца Літаратурная прэмія імя Янкі Купалы. Папулярызацыю ведаў пра жыцьцё і творчасьць першага народнага паэта Беларусі маюць на мэце Купалаўскія чытаньні.




                                                     ЯНКА  КУПАЛА  İ  ЯКУЦİЯ
    22 (4) акцябра 1909” года “Першая беларуская газэта з рысункамі” “Наша ніва”, якая выходзіла “што тыдзень рускімі і польскімі літэрамі” у Вільне, зьмясьціла на старонках 618-619 у нумары 43 артыкул “Якуцкі нацыональны рух” за подпісам “С. Ясеновіч”. Як лічаць дасьледчыкі, гэта псэўданім беларускага пісьменьніка Сяргея Палуяна.
    Беларускі пісьменьнік Алег Лойка так узнавіў адзін з вечароў далёкага 1909 г. у Вільні:
    “З Сяргеем Палуянам Купала пазнаёміўся асабіста ў жніўні 1909 г. Гэты юнак яму спадабаўся, — больш таго, улюбёнымі вачыма глядзеў на яго паэт, бачачы ў ім будучага беларускага Бялінскага, проста цешачыся яго тэмпэрамэнтам, жыцьцялюбствам, высокай паставай, гаварлівасьцю…
    Яны сядзелі ў “Зялёным Штралі” — за асобным столікам...
    – А ты пра каго думаеш?
    – Думаю пра сьвятога Уладзіміра, — усьміхнуўся Палуян.
    – У манахі сабраўся, — падтрымаў жарт Купала.
    – О то ж — ва унівэрсытэт сьвятога Уладзіміра, — разьвёў рукамі Сяргей...
    – Толькі ва унівэрсытэт, Сяргейка, толькі ва унівэрсытэт. О, як яны [рэдактары газэты «Наша Ніва»] ўвесь час выстаўляюцца: Дэрпцкі, Пецярбургскі...
    – Верхняя палата! Тойаны!
    – Верхняя, Сяргейка, верхняя! Ну, як цябе не любіць?! Верхняя а мы — ніжняя. Але каго ты там пасадзіў навярху? Што за шаманскае слова ўжыў?
    – Якуты так сваіх багацеяў называюць. Я пра гэта якраз напісаў для газэты — і пра якутаў, і пра чувашоў. “Недзяржаўныя народы”. А хто ж іх зрабіў такімі? Хто зрабіў нас такімі, якімі мы ёсьць?” /Лойка А. «Як агонь, як вада… Раман-эсэ пра Янку Купалу. Мінск. 1984. С. 115-116, 118-119./
    Якуцкае слова таён або “тойаны”, як ужыў у “Нашай ніве” С. Палуян — гэта “Тойон 1) господин; 2) глава семьи, хозяин; 3) начальник” – /Якутско-русский словарь. Москва. 1972. С. 387./. Дарэчы, гэтае слова ў Палуянаўскай транскрыпцыі “тойаны”, а не змененае ў тойоны, было перанесена ў рускамоўны адпаведнік кнігі Алега Лойкі  - Янка Купала. Москва. 1982. С. 90.




    Творы Янкі Купалы пачалі трапляць у Якуцкую вобласьць з газэтай “Наша ніва”, якая дасылалася выгнанцам з краю. Дарэчы, яна дасылалася выгнанцу Аляксандру Прушынскаму - паэту Алеся Гаруну. З 1914 года Гарун быў на Лене вадалівам. даплываў аж да Якуцка. На баржы № 18 рыхтаваў ён да друку свой зборнік “Матчын дар” пасланы ў восень 1914 г. у Вільню”. /Гарэцкі М.  Гісторыя беларускай літаратуры. Вільня. 1920. С. 188./
    Таксама ураджэнец Жлобіна Рыгор Васільлеў, знаходзячыся ў Акатуйскай катаржнай турме, выпісваў праз сваю сястру з Менску, творы Янкі Купалы на беларускай мове. У 1911 г. Васільлеў быў адпраўлены на пасяленьне ў Якуцкую вобласьць, дзе ёнпад псэўданімам друкаваў свае нататкі ў “Якутской окраине”. /Васильев Г. А.  Из революционного прошлого. Воспоминания. Улан-Удэ. 1958. 68 с./
    У 1930 г. Янку Купалу вітаў з 25-годзьдзем ягонай літаратурнай дзейнасьці сябра калегіі і загадчык сэкцыі мастацтва і літаратуры Наркамасьветы РСФСР Фелікс Кон [“Савецкая Беларусь”, “Рабочий”, “Чырвоная змена” за 25 траўня 1930.], былы сябра Польрэўкаму ў Беластоку, пра выгнаньне якога ў Якуцкай вобласьці можна было даведацца з ягонай кнігі “На пасяленьні ў Якуцкім краі” (Менск, 1932.). Дарэчы Янка Купала ды Фелікс Кон былі разам у прэзыдыюме урачыстага вечара, наладжанага ў Калённай залі Дома Саюзаў у Маскве з нагоды 85 угодкаў Адаму Міцкевічу. [Кон Фелікс Якаўлевіч. // Янка Купала. Энцыклапедычны даведнік. Мінск. 1986. С. 302.]
    1 мая 1937 г. у № 100 газэты “Алданский рабочий” (С. 6.), быў зьмешчаны верш Янкі Купалы “Летчик и хлопчик” (“Хлопчык і лётчык”) у перакладзе М. Галоднага.

    Тут, мабыць, трэба адзначыць, што ў Алданскім раёне ЯАССР у той час знаходзіліся сотні сасланых туды з Беларусі г. зв. “кулакоў”, таму раённыя газэты на сваіх старонках час ад часу тое-сёе зьмяшчалі з беларускага жыцьця: Рушанский С. “Революционная борьба в Западной Белоруссии” (Алданский рабочий. №78. 5 апреля 1933 г.); Пичета В. “Исторический путь Западной Украины и Западной Белоруссии” (Алданский комсомолец. № 96. 15 октября 1939 г.).
    14 жніўня 1941 г. газэта “Полярный большевик” (№ 100), што выходзіла ў Якуцку (дарэчы, галоўным рэдактарам яе быў Сяргей Чапковіч, ураджэнец Драгічына), зьмясьціла паведамленьне ТАСС “Славянский митинг в Москве”, дзе казалася, што “10 жніўня ў Маскве па ініцыятыве групы прадстаўнікоў славянскіх народаў — грамадзкіх і вайсковых дзеячаў, пісьменьнікаў і вучоных адбыўся усеславянскі мітынг”, на якім “11 жніўня былі прамовы ўкраінскага пісьменьніка акадэміка Аляксандра Карняйчука, польскай пісьменьніцы Ванды Васілеўскай, народнага паэта Беларусі Янкі Купалы…”, пасьля чаго была прынятая “адозва да ўсіх прыгнечаных славянскіх народаў сьвету, якую зачыталі на рускай, украінскай, беларускай, сэрбскай, баўгарскай, славацкай, славенскай, харвацкай мовах”. /Славянский митинг в Москве. // Полярный большевик. Якутск. 14 августа 1941. С. 3./ Дарэчы, гэты мітынг трансляваўся па радыё, яго чулі і ў Якуціі. Адозву “Братья угнетенные славяне!” 17 жніўня 1941 г. зьмясьціла газэта “Алданский комсомолец(№ 66). Пад тэкстам адозвы, сярод іншых, подпіс: “народны паэт Беларусі Янка Купала”. /Братья угнетенные славяне! // Алданский комсомолец. Алдан. 17 августа 1941. С. 2./

    18 студзеня 1942 г. Купала выступіў у Казані з прамовай на радыёмітынгу прадстаўнікоў беларускага народа. /Митинг представителей белорусского народа. // Социалистическая Якутия. Якутск. 22 января 1942. С. 1./ Тое ж самае было надрукавана праз дзень і на якуцкай мове ў газэце “Кыым” (№ 20).




    /Белорусскай народ представителлэрин митинэ. // Кыым. Якутскай. Тохсунньу 23 к. 1942. С. 1./
    А неўзабаве газэта “Алданский рабочий(№ 123. 3 июля 1942. С. 1.) зьмясьціла  “Извещение о смерти народного поэта Белоруссии Янки Купалы”.


    Паведамлялася што “Савет Народных Камісараў Беларускай ССР, Прэзідыум Вярхоўнага Савета БССР і Цэнтральны Камітэт Камуністычнай Партыі (бальшавікоў) Беларусі з глыбокім спачуваньнем паведамляюць аб сьмерці народнага паэта Беларусі, дэпутата Вярхоўнага Савета БССР, выдатнага грамадзкага дзеяча, акадэміка Янкі Купалы (Івана Дамінікавіча Луцэвіча)”, што “Савет Народных Камісараў Саюза ССР пастанавіў 1. Пахаваньне Народнага паэта БССР Янкі Купалы прыняць за кошт дзяржавы. 2. Устанавіць сям’і нябожчыка пэрсанальную пэнсію пажыцьцёва: маці паэты Янкі Купалы – Луцэвіч 500 рублёў штомесяц, жонцы паэты – Луцэвіч У. Ф 500 рублёў штомесяц”.
                                                     О  НАРОДНОЙ  ВОЙНЕ
    Дорогие мои ребята!
    Что такое война, вы все знаете. Я, когда был маленьким, тоже знал, что бывают на свете войны. Но что такое народная война, я узнал только сейчас. Я и хочу вам рассказать сегодня о народной войне с фашистами, которую ведет мой белорусский народ вместе со своими русскими, украинскими товарищами и братьями, вместе со всем советским народом.
    В Полесье, в глухом медвежьем углу, далеко от города и близко от границы, жил мой старый друг, колхозный пасечник, тихий Петрусь.
    Лес вокруг был на самом деле медвежьим. Совсем недавно, в прошлом году, к Петрусю на пасеку пришла медведица с медвежатами. Петрусь ее прогнал головешкой. Жил он на пасеке один, деревня была в трех километрах от его избушки, но своего одиночества Петрусь никогда не чувствовал. Старики говорили, что в таком лесу жить можно только лешакам да полешукам, так раньше называли белорусов. Здесь Петрусь и жил.
    Его не зря прозвали тихим. Тихой жизни был он человек, всегда спокойный, всем довольный. Сидит около своих ульев и смотрит в небо. В небе тянутся два больших темных следа — пчелы идут за взятком на поля и со взятком возвращаются обратно. Смотрит Петрусь на своих пчел и радуется. Про таких людей говорят обычно: «Он и мухи не обидит». Говорили это про Петруся самому Петрусю. Он усмехался, щурился и говорил со своим лесным белорусским акцентом:
    — А зачем муху обижать? Пусть летает.
    Я любил приезжать в гости к Петрусю. Сосновые шишки жарко горели в большом медном самоваре, душистый дым далеко отгонял назойливых комаров. Мы выносили стол наружу, ставили под дерево, усаживались на пеньках, пили чай с медом и разговаривали. Петрусь был мастер рассказывать, и я любил его слушать. Один такой рассказ Петруся запомнился мне на всю жизнь.
    Как-то сидели мы за самоваром. Солнце садилось. От близкой реки тянуло холодом. Высоко над нами пролетела птица с чудными мохнатыми крыльями. Птица жалобно кричала:
    — Ить! Ить! Ииить! Пить!..
    — Пить просит,— сказал Петрусь. — Не допросишься! Зловредная эта птица — чибис.
    — Почему зловредная?
    — Знаешь ли ты, Янка, сказку о чибисе? — спросил меня Петрусь. — Давно это было. Высохли на земле реки, озера, высохло море, и не стало на всем свете воды. Тогда люди, звери и птицы собрались вместе и решили вырыть большой-большой общий колодец. Глубокий, как море, и широкий, как самое большое на свете озеро. Прибежали из леса медведи, олени, зубры, прилетели из-за моря орлы, аисты, гуси-лебеди, сошлись люди от мала до велика. Все стали рыть вместе. Только одна птица чибис работать не хотела, летала, лодырничала и посмеивалась. Тут, того и гляди, погибнешь от жажды, а ей на все наплевать. С тех пор наложено было на чибиса всем народом, всеми зверями и птицами заветное заклятие: вечно летать над водой, у реки, над болотами и просить пить. Вот она и летает.
    — Хорошая сказка,— сказал я. Петрусь помолчал немного.
    — Ты смотри, — сказал он, немного погодя, — здесь, где мы сидим, двадцать лет назад нельзя было ни в лодке проехать, ни пешком пройти. Болота здесь были кругом, глухомань лесная. Однако болота осушили, лес, где надо, выкорчевали. Никто бы за эту работу и не взялся в одиночку. А вот всем миром взялись и сделали. Народ у нас живет в большой дружбе. Общая сила — великая сила. При такой силе никакой враг нам не страшен.
    Время было тихое, войны ниоткуда не предвиделось, и я сказал Петрусю:
    — Откуда же враг возьмется?
    Петрусь встал и поглядел на запад, туда, где за верхушки деревьев падало солнце.
    — Знаешь ли ты сказку о Наполеоне-императоре? — спросил он.
    Оказалось, что и этой сказки я не знал.
    — Не знаешь? Так слушай. Это было еще в двенадцатом году, почти полторы сотни лет тому назад. Зима наступила, а река Береза замерзнуть не успела как следует. К этой реке из Москвы-города в лютую зимнюю стужу прибежал император Наполеон. Гнались за ним по пятам, слышно, Давыдовские партизаны, ну и наши, конечно, белорусские. Следом русская армия поспевала. А на реке была полынья на полынье, лед трещал и проваливался. В спешке, в суматохе уронил Наполеон в полынью свою шляпу о трех углах. Полез доставать, но рукавицы ко льду примерзли. Оставил он и рукавицы.
    — Ну и что? — сказал я. — Ну уронил, ну оставил, а сказка где?
    — Ходит в народе поверье, — продолжал Петрусь, будто не слыша моего вопроса, — что пройдет сотня лет с гаком и вновь загудит наша земля под чужими солдатскими сапогами. По следам Наполеона-императора пойдет по нашей земле разбойничий король. Переправится он через наши реки, пожжет города и деревни...
    Я недоверчиво покачал головой.
    — Больно ты страшно рассказываешь, Петрусь! Откуда разбойничьему королю взяться?
    — Страшно не нам будет, — ответил Петрусь. — Говорится в сказке, что выстелит он своими солдатами белорусскую землю, и загорится земля под его ногами, и побежит он обратно в великом последнем страхе. У старой реки Березы остановится он на том же месте, где когда-то останавливался покойник-император. Подует на него неприветным, холодным ветром, поежится он, одежонка на нем будет трепаная, наклонится достать со дна императорскую шапку и рукавицы и не поднимется больше. Уронит он в реку уже не шапку, а голову...
    Когда началась война, ребята, я вспомнил обе сказки, рассказанные мне Петрусем, вспомнил и самого тихого Петруся, его лес, его пасеку.
    Совсем близко от тех самых мест, где мы с Петрусем недавно распивали чай, шли большие грозные бои.
    «Пропал тихий Петрусь,— думалось мне. — Убежал бы ты хоть в лес к медведям, мой старый, хороший друг...»
    Написал я на всякий случай Петрусю письмо. Говорил я в нем, чтобы подавался Петрусь поближе к городу или подальше в лес. «Ничего, что медведей в лесу много, — писал я, — самый злющий медведь лучше самого доброго фашиста».
    Ответа я не получил. Вскоре пришло известие, что деревня, в которой был Петрусев колхоз, занята немцами. О Петрусе не было ни слуху ни духу.
    Через месяц в Москву с фронта на несколько дней приехал один знакомый мне русский писатель. Встретились мы, поговорили, хотели уже прощаться.
    — Чуть не забыл, — говорит писатель,— вам товарищ М. привет передавал.
    — Кто?
    — Товарищ М, партизанский наш командир. Такие дела разделывает в немецком тылу, любо-дорого!
    — Не знаю я никакого командира, — сказал я, — не знаю товарища М. Наверно, какая-нибудь ошибка получилась.
    — Не может быть, чтоб не знали, — сказал писатель. — Он еще сказку вам просил напомнить о птице чибисе и Наполеоне-императоре. «Передайте, — говорит, — Купале, чтоб помогал, чем может. Опять всем миром землю копаем. Гитлеру могилу роем. Всем работа найдется. Пусть напишет песню, хорошую, партизанскую, чтобы в бой звала...»
    Я с удивлением глядел на моего знакомого.
    — Да ведь это же Петрусь! — воскликнул я.— Кроме него, некому напоминать мне сказку о чибисе.
    — Ну, конечно, Петрусь, — засмеялся писатель.
    — Тихий Петрусь?
    — Хорош тихий! От вашего тихого приятеля гром идет по всему Полесью.
    Я все еще не верил.
    Как же это так получилось? Петрусь, тихий Петрусь... Он же мухи обидеть не мог, а тут вдруг командир...
    Всю ночь я думал о Петрусе. Утром ко мне зашли товарищи и еще порассказали о делах славного пасечника.
    — Что вы тут не понимаете? — спросил меня один из товарищей. — Как ваш тихоня в партизаны попал? Вы когда у него бывали, разве не видели, какой тихой любовью любил он и народ, и землю, и пчел, и цветы?.. Дикий зверь напал на нас. Все грабит, все разрушает. Яблоне и цветку, человеку и дому — всем угрожает опасность. Вот и встал человек на защиту родной земли от дикого зверя. Народ поднялся. Поняли?
    Партизанский отряд товарища М. прославился в Полесье своими дерзкими налетами, своими ночными отважными поисками. Говорят, что ночные атаки партизан до того замучили немцев, что над лесом, в котором скрывался отряд Петруся, они однажды разбросали листовки. В листовках было написано:
    «Господин командир партизан. Давайте воевать по правилам. Такая война и вам, и нам беспокойство. Будем воевать днем, ночью спать».
    В отряде Петруся не было печатных машин. Был завалящий гектограф, захваченный из помещения районного исполкома. Вызвал к себе Петрусь самого грамотного партизана, бывшего народного учителя, и вдвоем они составили немцам ответ. В следующую ночь по немецким тылам была разбросана листовка Петруся:
    «Господа немецкие офицеры. Не дадим вам ни отдыха, ни срока. Званых гостей привыкли встречать хлебом-солью, незваных — свинцом. Воюю, когда хочу».
    В эту же ночь в глубоком немецком тылу взлетел на воздух огромный склад с артиллерийскими снарядами, на соседнем аэродроме были уничтожены три немецких самолета, а в деревне неподалеку был захвачен штаб немецкого батальона...
    Поручение Петруся я выполнил. Партизанам-белорусам написал песню. Вот какую:
                                                   Партизаны, партизаны,
                                                   Белорусские сыны!
                                                   Бейте ворогов поганых,
                                                   Режьте свору окаянных,
                                                   Свору черных псов войны.

                                                   На руинах, на погосте,
                                                   На кровавых их следах
                                                   Пусть скликает ворон в гости
                                                   Воронов считать их кости,
                                                   Править тризну на костях.

                                                   Пусть у Гитлера-урода
                                                   Сердце вороны клюют,
                                                   Пусть узнает месть народа
                                                   Вурдалакова порода.
                                                   Партизан, будь в мести лют!

                                                   Матерей лишал он зренья,
                                                   Резал старцев и детей.
                                                   Встал кошмаром-привиденьем
                                                   И закрыл кровавой тенью
                                                   День наш ясный от людей.
                                                                       *
                                                   Партизаны, партизаны,
                                                   Белорусские сыны!
                                                   Бейте ворогов поганых,
                                                   Режьте свору окаянных,
                                                   Свору черных псов войны.

                                                   Вас зову я на победу,
                                                   Пусть вам светят счастьем дни.
                                                   Сбейте спесь у людоедов,
                                                   Ваших пуль в лесу отведав,
                                                   Потеряют спесь они.

                                                   Слышу плач детей в неволе,
                                                   Стоны дедов и отцов.
                                                   И кровавый колос в поле
                                                   На ветру шумит: «Доколе
                                                   Мне глядеть на этих псов!»

                                                   За сестер, за братьев милых,
                                                   За сожженный хлеб и кров
                                                   Рвите из проклятых жилы,
                                                   В пущах ройте им могилы —
                                                   Смерть за смерть и кровь за кровь!
                                                                   *
                                                   Партизаны, партизаны,
                                                   Белорусские сыны!
                                                   Бейте ворогов поганых,
                                                   Режьте свору окаянных,
                                                   Свору черных псов войны.

                                                   Вам опора и подмога
                                                   Белорусский наш народ.
                                                   Не страшна бойцу тревога,
                                                   Партизанская дорога
                                                   Вас к свободе приведет.

                                                   Мы от нечисти очистим
                                                   Землю, воды, небеса,
                                                   Не увидеть псам-фашистам,
                                                   Как цветут под небом чистым
                                                   Наши нивы и леса.

                                                   Партизаны, партизаны,
                                                   Белорусские сыны!
                                                   Бейте ворогов поганых.
                                                   Режьте свору окаянных,
                                                   Свору черных псов войны.
    Говорят, что уже поют эту песню партизаны. Стало быть, поработал не зря.
    А думы о Петрусе все не выходили из головы. «Кто его товарищи, кто там с ним, рядом?» — спрашивал я и сам себе отвечал: «С ним народ!»
    Я знаю, ребята, что сейчас делает мой народ. ...Сейчас у немцев в тылу сотни тысяч наших советских вооруженных людей. Они не оставили фашистам ни одного фунта хлеба, ни одного литра горючего. Тракторы, если их нельзя было увести, утопили в трясинах, хлеб закопали в лесах, скот увели в непролазные пущи. А сами стали бить фашистов. Око за око, зуб за зуб. Пока будет жив хоть один белорус, на белорусской земле не будет покоя фашистским захватчикам, горька будет их жизнь: с каждого дерева и с каждого оврага будут лететь в них горячие пули.
    Думал я обо всем этом и написал как-то в газете гневные, суровые слова:
    «Если захотят воды напиться фашисты, высохнут колодцы и реки убегут от них. Если захотят они сорвать яблоко в нашем саду, яблоко обернется гранатой и разорвется у них в руках...»
    Давно вышла газета. Попала она на фронт, к моим товарищам. Товарищи вырезали небольшую мою статейку, размножили статью как листовку и разбросали ее с самолетов над белорусскими лесами. На днях я получил письмо.
    «Дорогой товарищ Купала, — писал мне неизвестный человек. — Листовку вашу получили. Будьте покойны. Пусть разграблены и пылают наши хаты. С палачами народа одна расправа — смерть. Вам, наверно, будет приятно узнать, что пожелание ваше выполнено. Помните, возле местечка Чирковичи был старый хутор, а под хутором большой яблоневый сад. Прочли мы вашу листовку и решили, что было бы здорово, если бы вдруг начали рваться гранатами яблоки в грязных немецких лапах.
    Есть у нас в отряде мальчишка Михась, сын станционного сторожа из Ровно. Так вот этот Михась волшебство и придумал. Взял он с собой две старые гранаты, образца 1933 года, знаете — которые с кольцами, ночью пробрался в хуторской сад и привязал одну гранату кольцом к черенку самого красивого яблока. Спрятался Михась в соломе, что была приготовлена на зиму укутывать яблони, и смотрел. Какой-то немец с нашивками долго ходил по дорожкам, одно яблоко сорвет, надкусит, бросит. Яблоки еще незрелые были. Разглядел наконец румяное яблоко, над которым Михась поработал. Подошел, сорвал... Теперь того немца поминай как звали... Вот и вышла ваша правда: «Если захотят они сорвать яблоко в нашем саду, яблоко обернется гранатой и разорвется у них в руках».
    Были войны и раньше. Но никогда еще не было таких зверей на нашей земле.
                                                   Пахарь, спознавшись с невзгодой,
                                                   Не засевает поле,
                                                   Враг все повытоптал всходы,
                                                   Кровью народною полил,
                                                   Даже и видевшим горе
                                                   Доля не снилась такая...
                                                   Воют там псы по подворьям,
                                                   Гибель врагу накликая.
    Я понимаю теперь, почему так горячо, так сильно ненавидит мой народ вторгшихся на его землю врагов.
    В одной из деревень Белоруссии жила семья Олеси Шевцовой. Тихая, скромная семья: старик-отец, старуха-мать, Олеся и маленький ее братишка. Жили они, никого не трогали.
    Однажды командование дало нашим частям приказание отбить у немцев обратно деревню, занятую ими несколько дней назад. Командование установило срок: деревню нужно было занять через два часа после начала атаки.
    Первый батальон Красной Армии встал для броска, выскочил из окопов, и то, что увидели бойцы, они никогда не забудут. Около деревенской околицы росла старая вишня. От окопов до околицы было триста-четыреста метров. Ясно было видно, что на вишне, тихо покачиваясь, висит несчастная девушка. Комиссар батальона указал на нее бойцам:
    — Видите, что делают палачи.
    Деревня была взята через пятнадцать минут. Бойцов словно буря гнала вперед. Через час им удалось вернуть жизнь Олесе Шевцовой. Плохо захлестнутая петля не успела удавить девушку.
    Позднее фронтовые газеты напечатали короткую и трагическую историю семьи Шевцовых.
    Немецкий офицер оскорбил ее мать. Ее отец дал пощечину офицеру и был убит тут же. Мать бросилась на немца — убили и ее. Девятилетний братишка Олеси спрятался в крапиве. Ночью, бог знает где, ему удалось найти обыкновенную русскую гранату. Мимо проходила немецкая батарея, — мальчуган бросил гранату под орудие. Ему было только девять лет. Он даже не знал, как нужно бросать гранату. Она не взорвалась, но мальчуган был буквально растерзан фашистами. Потом нашли Олесю, последнюю из семьи. Ее повесили на этой вишне.
    Как же не ненавидеть таких палачей?
    Недавно на одном из западных участков фронта погибла отважная белорусская партизанка Марыля. Трудная у нее была должность. Она была связной разведчицей. Партизанские отряды и регулярные части Красной Армии через нее держали связь. Не раз по ее указанию поднимались в воздух наши эскадрильи; по картам с Марылиными отметками находили наши летчики артиллерийские немецкие склады, обозы и уничтожали их до конца. Марыля поклялась вечно мстить немецким извергам. Она поклялась никогда не сдаваться в плен и сдержала свое слово.
    Ночью она пробиралась к своим партизанам. Ей оставалось пройти двести-триста шагов чистой поляной, дальше начинался овраг, за ним в лесу стояли партизанские посты. Было темно, но едва лишь Марыля ступила на открытое место, луна вышла из облаков, и немцы увидели бегущую по полю девушку.
    Ей удалось укрыться от обстрела. Стрельба смолкла, но тогда она услышала, что к ней со всех сторон ползут враги, собираясь захватить ее живой. Три гранаты было с собой у Марыли. Две она бросила и уничтожила пять немцев, а третью гранату Марыля взорвала, когда ее уже схватили. Еще тремя немцами стало меньше на свете, но погибла и сама Марыля.
    Так воюет народ.
    Старики, женщины, даже дети — все поднялись на борьбу. Пионерские отряды Белоруссии дали фронту и партизанским отрядам немало храбрых разведчиков и проводников. В одном из рапортов командования представлялись к правительственной награде за отважную борьбу с немецкими оккупантами два товарища. Они были названы важно: по имени и отчеству — Евгений Тимофеевич Жихинский и Павел Павлович Стройко. Оба они были потом награждены. Одному из них двенадцать лет, другому — тринадцать.
    Когда немцы подходили к одному из населенных пунктов, Павел и Евгений сидели вдвоем на крыше дома. Сидели, смотрели, потом переглянулись.
    — Так и будем сидеть? — спросил Павел.
    — Немцы подходят, — откликнулся Женя.
    — Наши в лес пошли.
    — И мы пойдем.
    — С пустыми руками?
    Оружия у ребят не было. В партизаны они уже пробовали податься, но из отряда ребят погнали, сказали: «Малы».
    А в отряд хотелось.
    — Знаешь, что сделаем? — сказал Женя Жихинский. — Давай разузнаем, куда немцы пойдут, сосчитаем, сколько их пойдет, разведаем все ходы и выходы. Смотри, они в тот лес заворачивают...
    Ребята спрятались в придорожных кустах. Целый день они наблюдали за передвижением немецких войск, подсчитывали танки, автомашины, офицеров. Они заметили, что фашистская часть входила в лесной район, выход из которого сравнительно легко мог быть отрезан.
    Ночью два друга добрались до наших красноармейских частей с точными данными о расположении, численности и вооружении фашистского отряда. По лесным тропинкам они же проводили подразделения Красной Армии к занятому фашистами району. Немцы были уничтожены.
    Так идет борьба, ребята. Борьба, в которой нет фронта и тыла, а есть только фронт. Борьба в которой люди защищают то, что сделано, построено ими самими, то, что принадлежит им, и только им. Совсем обидно и горько, когда сделанное тобой разрушает враг.
    Давно, очень давно на берегу реки, недалеко от своего дома, я построил себе дворец. Никогда в жизни я не видел дворцов, но много читал о них. И вот из камыша, веток, еловых лап я выстроил себе дворец на Днепре, в нем устраивал пиры, принимал друзей, играл в казаков-разбойников. Было это почти пятьдесят лет тому назад. И однажды утром, придя в свое жилище, я увидел, что оно разрушено. Разрушитель был пойман мною на месте преступления. Это был мальчишка из соседней деревни, и он был гораздо старше и сильнее меня. В другое время я бы побоялся начать с ним драться. Но мой разрушенный дворец был сделан мной самим, я истратил на него много сил, много времени. И злого мальчишку я отдубасил так, что он забыл дорогу к нашей деревне.
    Вы уже не маленькие, ребята. Пора понимать. Мы защищаем то, что построили и сделали сами. До гражданской войны в Белоруссии почти не было школ, не было хороших домов в городах, не было электричества. Мы сами, своими руками, построили и школы, и больницы, и самые настоящие дворцы, многие из которых сейчас фашисты сравняли с землей.
    И поэтому мы все, старые и малые, будем биться с фашистами яростно, до последней капли крови, до последнего вздоха. И мы отдубасим их так, что они забудут дорогу не только к нам в Советский Союз, но и в Германию. Захотели нашей земли — получат ее по три аршина на солдата.
    [Друкуецца па кн. «Советским детям» (Горький, 1941), Дзе упершынню апублікаваны.]
    /Янка Купала. Збор твораў у сямі тамах. Т. 7. Мінск. 1976. 345-359, 547./
    Нарыс Янки Купалы “О народной войне”, які быў напісаны на выснове прамовы на 1-м Усеславянскім антыфашысцкім мітынгу ў Маскве, ўпершыню быў надрукаваны па-руску ў зборніку “Советским детям” (Горький. 1941.), — неўзабаве выйшаў таксама на “азерб., якуцкай, груз. мовах … (Баку, 1942; Якуцк, 1942; Тбілісі, 1943)”. /Вялікая Айчынная вайна 1941-45 і Янка Купала. // Янка Купала. Энцыклапедычны даведнік. Мінск. 1986. С. 140./ У гэтай кніжцы, на якуцкай мове, пад назвай “Советскай оҕолорго” [орто уонна улахан саастаах оҕолорго / тылб. ред. М. Г. Бурцева]. – Якутскай : САССР гос. изд-вата, 1942. – 36, [2] с.; 22 см. – Иhинээҕитэ: Фашизм имири сотуллуо / Алексей Толстой. Мин ийэ дойдум кыракый гражданиныгар / Ванда Василевская. Ханна өстөөхтөр сылдьыбыт сирдэригэр ; Ельняҕа баар оҕо дьиэтэ / С. Маршак. Народнай сэрии туhунан / Янка Купала. Немецтэринэн аҕыйах бириэмэҕэ ылыллыбыт оройуоннар советскай оҕолоро! / Илья Эренбург. Сааны-сэби ыл, үөрэт, комсомольскай көлүөнэ! / Аркадий Гайдар. – 1 с. 65 х., 4000 экз. {“Советским детям”: [для детей сред. и ст. возраста / ред. пер. М. Г. Бурцева]}. /Саха Кинигэтэ (1917-1957) Ретроспективнай национальнай библиографическай ыйынньык. Дьокуускай. 2009. С. 315./ прозьвішча аўтара нарыса “Народнай сэрии туhунан” (“Аб народнай вайне”) /С. 21–32/ “Янка Купала” узятае ў чорную рамку. Таксама ў тым жа выданьні зьмешчаны пераклад на якуцкую мову верша “Беларускім партызанам”, які прысутнічае у нарысе, але перакладчык, на жаль, не паказаны і трэба спадзявацца што гэта “ред. пер. М. Г. Бурцева”.
.











    25 сьнежня 1949 г. газэта “Эдэр большевик” [Малады бальшавік] (№ 44. Ахсынньы 25 к.) зьмясьціла на першай старонцы верш Я. Купалы “Сталин туhунан мин бу бастыҥ ырыам” [Аб Сталіне – сейбіту песьня мая…], які пераклаў на якуцкую мову “И. Егоров”. Апошні, пэўна, выкарыстаў рускі пераклад М. Ісакоўскага: “О Сталине лучшая песня мая”.

    4 красавіка 1954 года ў лягер Эге-Хая “Дальбуда” у ЯАССР прыбыў зьняволены Аляксандр Герасімавіч Шынкевіч, які нарадзіўся ў 1920 годзе ў в. Марціянаўка Бярэзінскага р-на Мінскай вобласьці. Пад час арышту, 9 сьнежня 1950 года, ён стала жыў у Мінску і працаваў рабочым у тэатры імя Янкі Купалы. Ваенны трыбунал БВА 3 сакавіка 1951 года асудзіў яго па артыкуле 58-1б да 25 гадоў пазбаўленьня волі і 5 гадам паражэньня ў правах. 9 кастрычніка 1955 г. Шынкевіч быў вызвалены і адпраўлены ў Мінск.
    У 1955 годзе (на вокладцы пазначана 1954 год) у Якуцкім кніжным выдавецтве выйшла кніга: Леонтий Раковскай “Константин Заслонов” у перакладзе на якуцкую мову “Г. Табунанова”, у якой эпіграф, які складаецца з 5 першых радкоў Купалавага верша “Беларускім партызанам”, перакладзены на якуцкую мову па іншаму, чым у 1942 г., верагодна самім Табунанавым.



    У 1972 годзе пры адзначэньні 50 угодкаў СССР у дзіцячай газэце “Бэлэм буол” [Будзь напагатоў] (№100. Ахсынньы 28 к.), што выходзіла ў Якуцку, у маленькай зацёмцы на стар. 3, прысвечанай Беларускай ССР пад агульнай рубрыкай “СССР 50. Көҥул тэҥ республикалар ньыгыл бир союзтара” [“50 СССР. Зьяднаны саюз раўнапраўных рэспублік”] дзе ўпаміналася што “Янко Купала” ёсьць беларускі паэт.

    14 ліпеня 1978 г. у газэце «Эдэр коммунист» (№ 85. От ыйын 14 к.) на стар. 3 якуцкі “поэт Иван Федосеев” зьмясьціў нататку “Янка Купала юбилейыгар” (“Да юбілею Янкі Купалы”), у якой гаворыцца што “7 ліпеня 1982 г. спаўняецца 100 гадоў з дня нараджэньня клясыка братняй беларускай літаратуры, выдатнага народнага паэта Беларусі Янкі Купалы. Гэты юбілей па пастанове ЮНЕСКО будзе адзначацца як сусьветная падзея.
    Да такога вялікага, круглага юбілею мінскае выдавецтва “Мастацкая літаратура” распачала працу па падрыхтоўцы да выданьня верша Янкі Купалы “А хто там ідзе?”, які быў напісаны ў 1907 годзе, на мовах народаў сьвету. У гэтым вершы паэт паказаў цяжкае, пакутлівае жыцьцё беларусаў.
    “Гэты верш, — пішуць нам складальнікі гэтага зборніка В. П. Рагойша і Я. Ю. Раманоўская, — яшчэ да рэвалюцыі пераклалі Максім Горкі, Ародас (Людас) Гіра, а таксама Максім Рыльскі, Луі Арагон ды інш.”.
    Яны для гэтага зборніка папрасілі перастварыць гэты верш па-якуцку. Просьбу выканаў Майсей Яфімаў, які гэты верш Янкі Купалы прапануе чытачам на якуцкай мове”.
    Тут жа, пад нататкай, надрукаваны верш Янкі Купалы “Кимнээх иhэллэр?” (“А хто там ідзе?”), які пераклаў “Моисей Ефимов”.

   Праўда “Летопись печати Якутской АССР за 1978” (Якутск. 1980.), унесла на гэты конт блытаніну, бо падала наступнае: “47. 2. Литература других народов СССР. 4920. Купала Я.  Кимнээх иhэллэр? (Кто идет?) Стихи белорус. поэта. /Пер. М. Ефимов. Четыре друга: Стихи /Пер. с ненец. Н. Слепакова; Стихи. – Полярная звезда, 1978, № 1, с. 117-118”. (С. 306)”.
    20 жніўня 1978 г. газэта “Кыым(№ 196. Атырдьах ыйын 20 к.) зьмясьціла невялічкую нататку (С. 3) без подпісу “Белорус норуотун ырааhыта” (“Беларускі народны пясьняр”): “7 ліпеня 1982 г. народы Савецкага Саюза будуць урачыста адзначаць 100 гадоў з дня нараджэньня беларускага паэта, клясыка беларускай літаратуры Янкі Купалы.
    Рашэньнем ЮНЭСКО гэты юбілей будзе адзначацца ва ўсім сьвеце. Да гэтай даты Мінскім кніжным выдавецтвам рыхтуецца да выпуску асобнай кнігай пераклад славутага верша Янкі Купалы “А хто там ідзе?” на розныя мовы народаў сьвету. У гэтую кнігу ўвойдуць пераклады, якія зрабілі яшчэ да рэвалюцыі Максім Горкі, Луі Арагон, Максім Рыльскі.
    Сёньня мы друкуем верш Янкі Купалы “А хто там ідзе?” у перакладзе на якуцкую мову паэта Майсея Яфімава, а на эвенскую мову — Васіля Лебедзева”.
   Тут жа пад нататкай, былі надрукаваны, яшчэ раз пераклад на якуцкую мову Купалавага верша “А хто там ідзе? зьдзейсьнены М. Яфімавым, ды эвенскі пераклад “Тарак ҥии ҥэндэн?” зьдзейсьнены В. Лебедзевым.

    Пра эвенскі пераклад пазначана ў даведніку “Поэт и первый эвенский ученый Василий Дмитриевич Лебедев. (1934-1082). Библиографический указатель” (Якутск. 1980): “Переводы. … Купала Я. Тарак ҥии ҥэндэн? Дёнтур // Кыым – 1978 – Атырдьах ыйын 20 к. Янка Купала. Кто идет? Стихи”. (С. 31.)
    6 ліпеня ў газэце “Северная заря”, якая выходзіла ў п. Вусьць-Нэра Аймяконскага раёна ЯАССР, адным з “самых беларускіх” раёнаў Якуціі, на старонцы 3 быў надрукаваны “Да 100-годзьдзя з дня нараджэньня Янкі Купалы”, артыкул “У песьні жыву…”, які напісаў заслужаны работнік культуры РСФСР, Сяргей Пятровіч Кошачкін (1924-2000).

                                                                 «В  ПЕСНЕ  ЖИВУ...»
    Номер от 15 мая 1905 года выходившей в Минске газеты «Северо-Западный край» так и остался бы всего-навсего очередным номером, если бы не одно обстоятельство. В этот день газета напечатала стихотворение «Мужик», подписанное никому не известным именем — Янка Купала.
    О горемычной доле белорусского крестьянина до этого писали многие. Но тут появилось произведение иного звучания. Страстно и мужественно утверждалось в нем достоинство крестьянина, светилась неколебимая вера в творческую силу человека труда:
                                                     Но если жить я долго буду,
                                                     Коль будет жизни путь велик,
                                                     Вовек я, братья, не забуду,
                                                     Что человек я, хоть мужик!
    Такой поворот темы был новым, и в нем чувствовалось дыхание времени: первая русская революция разворачивала свои знамена...
    С этого знаменитого стихотворения, напечатанного в газете, и начался поэт Янка Купала, которому вместе с его другом Якубом Коласом суждено было встать у истоков новой белорусской литературы.
    Янка Купала — литературный псевдоним Ивана Доминиковича Луцевича. Будущий поэт родился в семье безземельного крестьянина и с детских лет познал бесправие и нужду. После смерти отца все заботы о матери и сестрах легли на его плечи, и он работал не покладая рук. Кем только не пришлось ему быть — и батраком, и домашним учителем, и писарем, и чернорабочим на винокуренном заводе.
    Янка рано пристрастился к книгам, но читал сначала без разбору все, что попадало под руку. Позднее определилась главная линия: произведения Пушкина, Некрасова, Кольцова, Шевченко, Мицкевича, Горького. Колыбельные песни матери открыли перед   ним красоту народной поэзии — она стала его любовью и радостью на всю жизнь.  Подлинной  народностью проникнуто написанное вскоре после «Мужика» стихотворение Янки Купалы о белорусах «А кто там идет?» с его заключительными словами:
                                                     ...А чего ж теперь захотелось им,
                                                     Угнетенным века, им, слепым
                                                                                       и глухим? —
                                                                                  Людьми зваться.
    Это произведение высоко оценил и мастерски перевел на русский язык Максим Горький. Первая публикация перевода (1911 г.) сопровождалась советом читателю «уяснить себе глубокий смысл этой песни, которая, может быть, на время станет народным гимном белорусов».
    Читая произведения Янки Купалы, словно прикасаешься к самой душе  белорусскою народа, видишь его нелегкий, путь от гнета и тьмы к свободе и свету. В забитом, преезираемом панами крестьянине поэт увидел верного сына многострадальной земли, неутомимого в работе, надежного в любви и дружбе, человека красивой, благородной души.
    Восторженно встретил он час, когда «революция дала свои великие законы».
    С этого времени талант Янки Купалы обрел новую силу. Поэту отрадно слышать, как «цепы на селе заглушая, с утра молотилка грохочет». Ему по душе строители новых домов, «где железо скрепило бетон». Добрым взглядом провожает он колхозного парня, идущего «беречь надежно вольный край Советов».
    С годами совершенствовалось художественное мастерство Янки Купалы. Расширялся круг тем, которые привлекали его внимание, все глубже проникал он в духовный мир современника — строителя новой жизни. Перечитайте, например, его стихотворение «Генацвалс» (1938 г.). В сердечном обращении к грузинской девушке светится неподдельное уважение к братскому народу, чьей дочерью она является. Дружбе народов поэт посвятил немало страниц и стихов, и прозы.
    Подлинно национальный поэт Белоруссии, Янка Купала с неподдельным интересом относился к творчеству своих товарищей по перу, па каком бы языке они ни писали. Немало сил приложил он к тому, чтобы стихи многих из них зазвучали на его родном языке. Выдающееся достижение в этой области — переводы из Тараса Шевченко.
    С гневом и болью встретил Янка Купала весть о вероломном нападении на нашу страну фашистских полчищ, о кровавых злодеяниях гитлеровских орд в городах и селах Белоруссии. Всю любовь к Родине, всю ненависть к подлым захватчикам вложил поэт в знаменитое стихотворение «Белорусским партизанам» (1941 год).
    Вдохновенные строки поэта-патриота звучали со страниц «Правды», «Известий», «Красной звезды», партизанских газет. Его стихи и статьи в виде листовок забрасывались во временно оккупированные фашистами районы Белоруссии.
    Как великого праздника ждал поэт часа освобождения родного края, но судьба распорядилась иначе. Он умер 20 июня 1942 года.
    «Янка Купала, — писал в те дни Якуб Колас — поэт с мировым именем... Он будет жить в памяти народа».
    Проникновенно и молодо звучит сегодня голос любимого сына белорусского народа: «В песне живу...».
    С. Кошечкин,
    заслуженный работник культуры РСФСР.
    /Северная заря. Усть-Нера. 6 июля 1982. С. 3./

    Пераклады Купалавага верша «А хто там ідзе?», зробленыя ў Якуцку, былі ўключаны ў кнігу, укладзеную В. Рагойшам і Я. Раманоўскай: “Янка Купала “А хто там ідзе?” на мовах свету. Да 100-годдзя з дня нараджэння Янкі Купалы”, якая выйшла ў Мінску ў 1982 годзе. Але, паводле чутак, камусьці “на самым версе” не спадабалася, што ў кнізе рускі пераклад Купалавага верша “А хто там ідзе?” зьдзейсьнены М. Горкім быў зьмешчаны ў альфабэтным парадку на літару “Р” (расійскі) на старонцы 93, а беларускі арыгінал на стар. 7. Таму кніга амаль не пайшла у продаж, а ў 1983 годзе выйшла зусім ідэнтычнае выданьне, праўда без футарала і пад назвай: “Янка Купала “А хто там ідзе?” на мовах свету. Стагоддзе з дня нараджэння Янкі Купалы 1882-1982”, дзе ўжо той жа самы расійскі пераклад М. Горкага быў зьмешчаны, парушаючы альфабэтны парадак, адразу за беларускім арыгіналам на стар. 7. У Нацыянальнай бібліятэцы Рэспублікі Саха (Якуція) яна захоўваецца пад шыфрам К-119258.





л





    У гэтых жа кнігах на стар. 135 быў зьмешчаны пераклад і на эвенкійскую мову. А эвенкі (раней эвенаў і эвенкаў звалі тунгусамі, праўда дадаткова эвенаў звалі яшчэ і ламутамі) спрадвеку насяляюць таксама і Якуцію. Пераклад Купалавага верша на эвенкійскую мову быў зроблены Алітэтам Немтушкіным, які нарадзіўся ў сяле Ірышкі Іркуцкай вобласьці. Гэты пераклад першапачаткова быў змешчаны ў газэце “Советская Эвенкия” (Краснаярск) за 24 чэрвеня 1978 года.



    У энцыкляпэдыі “Янка Купала. Энцыклапедычны даведнік”. (Мінск. 1986.) гэтак адлюстравана праца “якуцкіх” перакладчыкаў:
    “Яфімаў Майсей Дзмітрыевіч (н. 1927), якуцкі сав. паэт. Прэмія Ленінскага камсамола Якуціі 1968. Пераклаў верш К., “А хто там ідзе??” (“Эдэр камуніст” – “Малады камунист”, 14. 7. 1978)” [Стар. 702.]
    “Лебедзеў Васіль Дзмітрыевіч (1934 – 82), эвенскі (ламуцкі) сав. паэт, мовазнавец, фалькларыст. Канд. філал. навук (1970). Пераклаў на эвенскую мову верш К. “А хто там ідзе?” (“Кыым” – “Іскра” 20. 8. 1978 і ў кн. К. “А хто там ідзе?” на мовах свету” Мн. 1983”. [Стар. 332.]
    “Нямтушкін Альберт (Алітэт) Мікалаевіч (н. 1939), эвенкійскі сав. паэт. Пераклаў верш К. “А хто там ідзе?” Мн. 1983”. [Стар. 446.]
    Наступная старонка якуцкай Купаліяны — 70-я ўгодкі Кастрычніцкага перавароту.
    26 лістапада 1986 г. рэспубліканская газэта «Эдэр коммунист” (Сэтинньи 26 к. № 142.) выйшла пад шапкай “Биир иллээх кэргэҥҥэ. Сэтинньи: Белорусскай ССР” [“У адзінай сяброўскай сям’і: Лістапад. Беларуская ССР”.] Тут у падборцы перакладаў вершаў беларускіх паэтаў знайшлося месца і вершу Янкі Купалы “Баҕа санаа” [літаральна “Пажаданьне”]. Яго пераклаў на якуцкую мову “Николай Дьяконов” з рускага перакладу Купалавага верша “З кутка жаданьняў”, зробленага “Е. Рывиной” пад назвай “Желание”.





    Таксама часопіс “Хотугу Сулус” [Палярная зорка] пад рубрыкай “Сэтинньи: Белорусскай ССР Улуу Октябрь 70 сыла туолуутун көрсө.” [“Лістапад: Беларуская ССР. Насустрач спаўненню 70-годдзя Вялікага Кастрычніка”] ў падборцы вершаў беларускіх паэтаў таксама зьмясьціў Купалаў верш “Аҕа дойду” [“Бацькаўшчына”] у перакладзе таго ж Мікалая Гаўрылавіча Дзяканава.


    У 1988 г. пры перадачы кніжных навінак з Беларусі, зьвязаных з Якуціяй, у бібліятэку імя А. С. Пушкіна (цяпер Нацыянальная) у ёй прысутнічаў І. Федасееў, якому распавялі пра С. Палуяна і ягоны артыкул “Якуцкі нацыянальны рух”, зусім тады невядомы якуцкім дасьледчыкам. У выніку гэтага ў часопісе “Хотугу Сулус[№ 1. 1989 г. С. 108-109.] з’явіўся грунтоўны агляд “Саҥа кинигэлэр” (“Новыя кнігі”) гэтых выданьняў. Там жа тады быў цалкам перакладзены на якуцкую мову нарыс С. Палуяна “Якуцкі нацыянальны рух” з кнігі: Сяргей Палуян “Лісты ў будучыню” (Мн. 1986), а таксама ўрывак з кнігі А. Лойкі “Янка Купала” (М., 1982), дзе пераказана размова ў “Зялёным Штралі” Я. Купалы і С. Палуяна аб якутах.
    Э. Яршова паведамляла ў Якуцку, што “Февральская революция пробудила национальную интеллигенцию Белоруссии к активной деятельности. С восторгом и надеждой на национальное возрождение встретили Февральскую революцию Я. Колас и Я. Купала, Т. Гартный, Дм. Бядуля, Ю. Пэн и многие другие представители художественной мельпомены этого края... В... записке об итогах культурного строительства в БССР за 10 лет существования А. Балицкий отмечал, что: «Помимо старых писателей (Я. Купала, Я. Колас, Дм. Бядуля, Тишка Гартный и др.), революция выдвинула целый ряд новых имен, выросших уже в условиях Советской власти...
 — вместо отдельных писателей и поэтов мы имеем целые литературные объединения (Полымя, Белорусское литературное объединение ВААП, Узвышина и др.). Имена новых писателей, как Михась Чарот, М. Зарецкий, К. Крапива, Л. Александрович, Дубовка, Дудар, К. Чорный и др.»6. Это были представители новой, молодой рабоче-крестьянской национальной интеллигенции: белорусской и еврейской. В конце 30-х годов все они, кроме К. Крапивы, были репрессированы.
    1937-й год стал трагичным и для художественной интеллигенции Белоруссии. Многие деятели культуры республики были репрессированы, погибли в сталинских концлагерях. Больше половины членов Союза писателей Белоруссии были репрессированы в конце 30-х годов. Оставшихся на свободе 53 членов ССП БССР ждала та же участь, если бы не личное обращение первого секретаря ЦК КП(б)Б П. К. Пономаренко к И. Сталину с просьбой не подвергать уничтожению известных всему миру родоначальников белорусской литературы Я. Коласа, Я. Купалу, Дм. Бядулю и молодых представителей рабоче-крестьянской литературы Лынькова, К Крапиву и других, ибо в противном случае перестанет существовать белорусский народ как нация. Это спасло перед войной многих писателей, художников и композиторов... /Ершова Э. Б. Национальные проблемы и деятельность художественной интеллигенции Белоруссии в 20—30-е годы. // Национальные отношения в регионах страны: история и современность. Материалы всесоюзной научной конференции 27-28 июня 1991 г., г. Якутск. Ч. II. Якутск. 1992. С. 34, 36, 38./
    27 мая 1992 г. “ЯСИА” праз газэту “Якутия(№ 101) паведамляла, што “Отдел литературы народов Якутии впервые создан в республиканской Национальной библиотеке. На белорусском, татарском, украинском и языках других народов Республиками Саха (Якутия), включая малочисленные народности Севера, можно будет получать здесь книги, журналы, справочную литературу... Отдел литературы народов Якутии открыт в здании Центра культуры и искусства по ул. Дзержинского в столице республики”. /На белорусском, татарском, украинском…” // Якутия. Якутск. 27 мая 1992./ На прэзэнтацыі прысутнічаў беларускі пісьменьнік Іван Ласкоў, які расказаў прысутным і пра Янку Купалу, а таксама падараваў створанаму “аддзелу” кнігі ды часопісы на беларускай мове, між іншым, і творы Янкі Купалы. На жаль, праз некалькі год, філіял Рэспубліканскай бібліятэкі у Цэнтры імя Кулакоўскага па вуліцы Дзяржынскага быў зачынены, а разам з ім і “аддзел”, бо месца была патрэбнае для продажу трантаў, у тым ліку і з Беларусі.


                                             ЯКУТСКИЙ  ХОМУС  НАД  ДНЕПРОМ
    Наш ТЮЗ можно (и нужно!) поздравить с большой победой - званием лауреата Х Международного фестиваля «Славянские театральные встречи», что собрал в Гомеле 19 театров со всей Белоруссии, Украины и России, которые показывали спектакли по произведениям Николая Гоголя, Алексея Островского, Янки Купалы, Януша Гловацкого, Людмилы Улицкой.
    Лишь две труппы на этом фестивале стояли особняком: Сухумский драматический театр с постановкой по пьесе абхазского драматурга и Театр юного зрителя из Якутска со спектаклем «Камень счастья» по легендам северных народов, который в итоге и был признан лучшим...

    Кюннэй Еремеева
    /Якутия. Якутск. 9 декабря 2008. С. 6./
   Разам з тым, як паведаміла 2 красавіка 2014 г. ЯСИА” “Поэзия Беларуси звучала в стенах Дома дружбы народов Якутска


    Экскурс по белорусской литературе устроили в Доме дружбы народов им. А.Е.Кулаковского в День единения народов Беларуси и России, который ежегодно отмечается 2 апреля.
    В этом году мы решили обратить внимание на белорусскую литературу и именно на поэзию. Тем более, что у нас недавно прошло совещание молодых писателей республики», - сказала заместитель председателя белорусской общины «Суродич» Ольга Пашкевич.
    Как было озвучено на праздновании, литература белорусов многогранна и имеет древние корни. Она очень близка к русской литературе. «Белорусские поэты сочиняют строки о России, а русские поэты пишут о Белоруссии» - продекламировала ведущая вечера.
    Во время мероприятия прозвучали стихи таких известных белорусских поэтов, как Николай Добронравов, Франциск Скорин, Симеон Полоцкий, Василь Годулько, Наум Гальперович, Тамара Краснова-Гусаченко, Иван Ласков, Виктор Шнип.
    Стихи поэтов ожили в песнях под звуки гитары в исполнении Елены Школьниковой, Марины Клюевой, Кирилла Долинского.
    Также гостям события показали видеофильм «Музей Янки Купалы» про музей пламенного патриота своего народа, внесшего свой вклад в белорусскую литературу, лауреата Государственной премии СССР. Евдокия Ефимова”. /02. 04. 2014. ЯСИА./
    Літаратура:
    Славянский митинг в Москве. // Полярный большевик. Якутск. 14 августа 1941. С. 3.
    Братья угнетенные славяне! // Алданский комсомолец. Алдан. 17 августа 1941. С. 2.
    Митинг представителей белорусского народа. // Социалистическая Якутия. Якутск. 22 января 1942. С. 1.
    Белорусскай народ представителлэрин митинэ. // Кыым. Якутскай. Тохсунньу 23 к. 1942. С. 1.
    Извещение о смерти народного поэта Белоруссии Янки Купалы. // Алданский рабочий. Алдан. 3 июля 1942. С. 1.
    О похоронах народного поэта БССР Янки Купалы и установлении его семье персональной пенсии. // Алданский рабочий. Алдан. 3 июля 1942. С. 1.
    Васильев Г. А.  Из революционного прошлого. Воспоминания. Улан-Удэ. 1958. 68 с.
    Васильев Г. А.  Из революционного прошлого. Улан Удэ. 1968. 88 с.
    Федосеев И.  Янка Купала юбилейыгар. // Эдэр коммунист. Якутскай. От ыйын 14 к. 1978. С. 3.
    Белорус норуотун ырааhыта. // Кыым. Якутскай. Атырдьах ыйын 20 к. 1978. С. 3.
    Купала Я. 4920. // Летопись печати Якутской АССР за 1978. Якутск. 1980. С. 306, 453.
    Купала Я. Тарак ҥии ҥэндэн? Дёнтур // Кыым – 1978 – Атырдьах ыйын 20 к. Янка Купала. Кто идет? Стихи”. // Поэт и первый эвенский ученый Василий Дмитриевич Лебедев. (1934-1082). Библиографический указатель” Якутск. 1980. С. 31.
    Кошечкин С.  “В песне живу…” // Северная заря. Усть-Нера Аймяконский района ЯАССР. 6 июля 1982. С. 3.
    Лойко О.  Янка Купала. Москва. 1982. С. 90.
    Лойка А. «Як агонь, як вада… Раман-эсэ пра Янку Купалу. Мінск. 1984. С. 115-116, 118-119.
    Вялікая Айчынная вайна 1941-45 і Янка Купала. // Янка Купала. Энцыклапедычны даведнік. Мінск. 1986. С. 140.
    Саҥа кинигэлэр. // Хотугу Сулус № 1. Якутскай. 1989. С. 108-109.
    Багдановіч І. Э., Дапкюнас Ж. К.  Купала Янка. // Беларускія пісьменнікі. Біябібліяграфічны слоўнік ў 6 тамах. Т. 3. Мінск. 1994. С. 489-494.
    Грышкевіч В. М., Маркушэўская Г. П., Новікава Л. С.  Купала Янка. Бібліяграфія. [На эвенкійскую мову. Экур тала эмэдэрэ?: [Верш] / Пер А. Немтушкін // Купала Я. А хто там ідзе?: На мовах свету. Мн.,1983. На эвенскую мову. Тарак нгии нгэндэн?: [Верш] / Пер. В. Лебедзеў // Купала Я. А хто там ідзе?: На мовах свету. Мн., 1983. На якуцкую мову. Кимнээх ичиллер?: [Верш] / Пер. М. Ефимов // Кыым 1978. Арытдьах ыйын 20 к.; Эдэр коммунист 1978. От ыйын 14 к.; Кимнээх ичэллэр?: [Верш] / Пер. М. Яфімаў // Купала Я. А хто там ідзе?: На мовах свету. Мн.,1983.] // Беларускія пісьменнікі. Біябібліяграфічны слоўнік ў 6 тамах. Т. 3. Мінск. 1994. С. 521.
    Купала Я. 2390. [2390. Купала Я. Аҕа дойду: Хоһоон / Н. Дьяконов тылб. // Хотугу сулус. – 1986. – N 11. – С. 3.] // Чолбон (Хотугу сулус) 1926-1992. Дьокуускай. 1994. С. 97, 321.
    Баркоўскі А.  Папулярызатар эвенскай літаратуры. // Голас Радзімы. Мінск. 24 лістапада 1999. С. 6.
    Петрушкина В.  Эвенская литература в Беларуси. // Кыым. Дьокуускай. Ыам ыйа 23 к.  2000. С. 3.
    Баркоўскі А. Янка Купала і Якуція. Да 120-годдзя з дня нараджэньня песняра. // Кантакты і дыялогі. № 5-6. Мінск. 2002. С. 6-12.
    Баркоўскі.  Янку Купалу чыталі ў арыгінале нават на Нерчынскай катарзе. // Наша Слова. Мінск. 8 студзеня 2003. С. 2.
    Саха Кинигэтэ (1917-1957) Ретроспективнай национальнай библиографическай ыйынньык. Дьокуускай. 2009. С. 315.
    Еремеева К.  Якутский хомус над Днепром. // Якутия. Якутск. 9 декабря 2008. С. 6.
    Алесь Баркоўскі,
    Койданава