суббота, 3 декабря 2016 г.

Э. К. Пекарский. Харузина В. Н. К вопросу о почитании огня. Койданава. "Кальвина". 2016.


    Харузина В. Н. Къ вопросу о почитаніи огня. Введеніе въ программу для собиранія свѣдѣній о почитаніи огня у русскихъ крестьянъ и инородцевъ, съ приложеніемъ программы. «Этнографическое Обозрѣніе» 1906 г., № 3 и 4, стр. 68-205 (М. 1907).
    Обширный труд г-жи Харузиной распадается, как это видно из подзаголовка, на две части: «программу» и «введение» к ней, которые «имеют целью дать более или менее нужное ему орудие в руки исследователя, пожелавшего специально заняться в России одним явлением в области духовной культуры человечества: почитанием огня». Автор справедливо говорит, что окончательным выводам по многим вопросам этнографии «должно предшествовать глубокое изучение отдельных явлений». Но такому изучению мешают отрывочность накопленного этнографией материала по любому вопросу, сделанные собирателями пропуски и ошибки, вследствие «недостаточной их осведомленности с научными выводами этнографии», и, наконец, то обстоятельство, что «весьма нередко они обходят вопросом какое-нибудь явление, потому что не подозревают его значения; нередко они не замечают, мимо каких существенно важных моментов они проходят» (стр. 68-9). Все только что сказанное в полной мере относится и к такому важному отделу этнографии, как культ огня и связанные с ним верования, обряды и обычаи того или другого народа. Чтобы дать возможность будущему собирателю сведений о почитании огня «сознательно относиться не только к занимающему его явлению, но, путем сопоставления с другими, и к ряду других», г-жа Харузина сгруппировала в своем труде рассеянные в разных книгах и периодических изданиях данные по всем отделам своей программы, заключающей в себе 290 вопросов. Вопросы эти распределены по следующим рубрикам: а) Почитание огня, как стихии. Персонификация огня. Связь огня с родовым культом. б) Представления о солнце, молнии, блуждающих огнях, огнедышащих горах и проч. в) Народные игры, словесность, искусство, орнамент, г) Представления о свойствах огня, д) Почитание огня. Собиратели, которые пожелали бы расширить свои познания по данному вопросу, найдут в выносках указания на литературу предмета, как русскую, так и иностранную. Я позволю себе дополнить здесь приведенную у г-жи Харузиной литературу указаниями на следующие, по-видимому, неизвестные ей издания: 1) Верхоянский Сборник И. А, Худякова (Ирк. 1890), содержащий, между прочим, не пересказ, как у Горохова, на которого ссылается г-жа Харузина, а точный перевод якутской сказки Юрюнг Уолан и многих других, дающих незаменимый материал для этнографа. 2) Опыт систематической программы для собирания сведений о дохристианских верованиях якутов В. Ф. Трощанского (Казань, 1897), где уделено достаточно внимания и вопросу о культе огня, и 3) Эволюция Черной веры (шаманства) у якутов В. Ф. Трощанского (Казань, 1902. Отд. оттиск из «Ученых Записок Императорского Казанского Университета). В последнем сочинении этнограф может найти некоторые поправки к данным, заимствованным г-жею Харузиною из исследования г. Серошевского: «Якуты»; к сообщениям которого вообще следует относиться с большою осторожностью, о чем нам уже неоднократно приходилось говорить. Между прочим, напрасно г. Серошевский, а вслед за ним и г-жа Харузина, считают прижигание зажженным трутом или тряпкою, известное у врачей под именем люксы, явлением редким, встречающимся только у якутов. Такой способ лечения употребителен еще и теперь в Японии (Энциклопедический Словарь Брокгауза, т. XIX, стр. 616: Мокса), а также, под именем «ѣдно» или «ядно», среди крестьян Архангельской губернии (Даль, Толковый Словарь, т. II, стр. 882, 3-е изд.).
    Не можем не отметить также замеченной нами неточности в приведении цитат из Серошевского и Горохова (стр. 73), похожих скорее на изложение своими словами, чем на буквальную передачу текста, на которую указывают заключающие цитаты кавычки.
    В заключение нельзя не пожелать, чтобы интересный труд г-жи Харузиной вышел в свет отдельным изданием и получил, таким образом, более обширное распространение, которого он вполне заслуживает, приобретение же специального этнографического журнала или отдельной его книги со статьею г-жи Харузиной не всегда и не для всех интересующихся предметом доступно.
    Эд. Пекарский.
    /Живая Старина. Періодическое изданіе отдѣленія этнографіи Императорскаго Русскаго Географическаго Общества. Вып. II. С.-Петербургъ. 1907. С. 21-23./

                                                                      СПРАВКА

    Эдуард Карлович Пекарский род. 13 (25) октября 1858 г. на мызе Петровичи Игуменского уезда Минской губернии Российской империи. Обучался в Мозырской гимназии, в 1874 г. переехал учиться в Таганрог, где примкнул к революционному движению. В 1877 г. поступил в Харьковский ветеринарный институт, который не окончил. 12 января 1881 года Московский военно-окружной суд приговорил Пекарского к пятнадцати годам каторжных работ. По распоряжению Московского губернатора «принимая во внимание молодость, легкомыслие и болезненное состояние» Пекарского, каторгу заменили ссылкой на поселение «в отдалённые места Сибири с лишением всех прав и состояния». 2 ноября 1881 г. Пекарский был доставлен в Якутск и был поселен в 1-м Игидейском наслеге Батурусского улуса, где прожил около 20 лет. В ссылке начал заниматься изучением якутского языка. Умер 29 июня 1934 г. в Ленинграде.
   Кэскилена Байтунова-Игидэй,
    Койданава.